— Ох, Арлинг, — девушка снова улыбнулась. — Могла бы догадаться, что сначала нужно рассказать о твоем учителе, а потом поздравлять с новым годом.
— Что с ним? — он не мог избавиться от тревоги в голосе, да и не очень старался.
— С ним-то как раз все в порядке, — ответила Альмас и успокаивающе похлопала его по руке. — Я здесь из-за Видящей. Помнишь, я рассказывала тебе о ней? Она подхватила какую-то лихорадку, и Тигр отправил ее в Сикта-Иат, боясь, что она не выдержит условия походной жизни. А меня попросил за ней приглядеть. Мы приехали с целым штатом всяких знахарей и лекарей, которых откуда-то собрал твой учитель. Это человек, у которого есть знакомые и связи даже в самом захолустном постоялом дворе Сикелии. Думаю, Видящая скоро пойдет на поправку. У нее еще сохраняется жар, но прошла та страшная сыпь по телу. А мы ведь сначала решили, что это Бледная Спирохета.
Арлинга меньше всего волновала девушка, которую иман подобрал на арвакском судне и назвал Видящей, но он вежливо дослушал Альмас и вернул разговор в нужное ему русло.
— Ты знаешь, когда приедет учитель?
Ответ Альмас его разочаровал.
— Не скоро. Он сейчас в одной из деревенек под Фардосом. У нас там лагерь. Как только Видящая поправится, мы вернемся к нему. Если ничего не изменится. Ты слышал о Карателе?
Арлинг кивнул. В город просачивалась информация о том, что творилось в большом мире. Он пропускал ее через себя, выкидывая все, что не касалось лично имана. Бывший друг Даррен умел удивлять. Его войско бесследно исчезло в Маленькой Пустыне — в сутках пути от Самрии. Теперь столичные власти ломали головы — отправился ли Каратель на север к Иштувэга какой-нибудь секретной тропкой или решил обмануть всех и вероломно напасть на Самрию, нарушив договор. Между тем, Белая Мельница ожидала появления Маргаджана и подтягивала силы к столице.
— Иман считает, что Каратель все же нападет на Самрию, — заговорщицки прошептала Альмас. — И тогда наступит наше время. Тигр на это рассчитывает. Извини, больше сказать не могу. Сам понимаешь, война.
Арлинг понимал. Теперь никто никому не доверял. Даже ученик имана мог оказаться предателем.
— Я привезла подарки, — радостно сообщила Альмас. — Ты живешь так скромно. Если бы знала, захватила бы какой-нибудь ковер. Ты и спишь на козлиной шкуре?
— Благодарю, — вежливо поклонился Регарди, чувствуя, как каменеет лицо. — Сон на козлиной шкуре полезен для здоровья, а так как я весь день провожу на раскопках, то мне хватает того, что уже есть в палатке. Больше ничего не нужно. К сожалению, я не знал о твоем приезде, и ответного подарка не приготовил.
— Не обижайся, Арлинг, — ответила Альмас. — Если тебе нравятся шкуры, пусть так и будет. Да и какая разница, на чем сидеть, когда ты с…другом. Давай отпразднуем новый год вместе?
Регарди ожидал такого предложения и был готов к нему.
— Альмас, — он хотел было взять ее за руки, но запоздало вспомнил, что не успел помыться. — Я принял обет скорби по погибшим в Балидете и еще год не могу праздновать и веселиться. Ты очень красивая девушка. Уверен, в городе найдется много достойных кавалеров, которые захотят потанцевать с тобой в этот вечер.
Ответ был универсальным, но Альмас не захотела сдаваться.
— Я знаю, что красивая, — сказала она сердито. — И поэтому могу позволить себе выбирать. Я хотела встретить новый год с тобой, но я уважаю твои принципы, хотя они не совсем понятны. Мне кажется, ты пытаешься смешать воду и масло. Мы все скорбим по погибшим, но боги оставили нас в живых, а значит, нужно идти дальше.
Альмас умела заставлять людей чувствовать себя виноватыми. Регарди переступил с ноги на ногу, пытаясь придумать достойный ответ, но она схватила его за руку, не обращая внимания на пыль, которая густым слоем покрывала его кожу.
— Все в порядке, — улыбнулась она. — Я отношусь к тем, кто тебя понимает. Ты целыми днями раскапываешь мертвецов, какой тут может быть праздник… К тому же тебе ведь завтра рано вставать. Знаешь, я, пожалуй, тоже отправлюсь спать. Весь день провела в дороге, устала страшно. Только об одном тебя попрошу. Мои люди просят отпустить их, мы ведь задержались, ожидая тебя. Они не балидетцы, им скорбеть незачем, только и думают, как бы повеселиться. Сегодня все гуляют, а до Первой Улицы идти далеко. Можешь меня проводить?
На этот вопрос нельзя было ответить отказом.
Дождавшись кивка Арлинга, Альмас заметно ободрилась и направилась к ожидавшим ее воинам, чтобы отпустить их. Тех ничуть не смутил тот факт, что девушка оставалась в компании грязного рабочего, еще и драгана. Или они привыкли к такому поведению Альмас, или были безалаберными слугами, которых следовало выпороть.
