Он хотел сжать руку учителя, но вдруг обнаружил, что не может не только приподнять ее, но даже сдвинуть с места. Она была твердой и так плотно прижималась к каменной поверхности стола, словно приросла к нему, став его частью.
— Разве кто-нибудь может быть лучше тебя самого? — пробормотал иман, и Регарди понял, что тот бредил. Что ж, лучше, чем смертельное молчание.
— На одного человека рождается десять демонов. Они следуют за ним повсюду, нападая в самые уязвимые периоды жизни. И вонзают острые клыки под кожу. Такие горячие, обжигающе ледяные. Можно отдернуть руку от источника боли раньше, чем испытать ее. Мышцы движутся быстрее боли. Если не превратятся в камень.
Арлинг прикусил губу до крови, стараясь справиться с приступом страха. Пугал не бред имана, а то, что он не мог сдвинуть его с места. Оставив в покое руку учителя, Регарди взялся за плечи, потом за голову, подергал ногу. Результат был тот же — иман словно приклеился к камню. Обнаженные участки кожи спины и конечностей настолько плотно прижимались к столу, что он не смог бы вставить между ними и лезвия. Там же, где тело учителя было прикрыто одеждой, к столешнице намертво прилипла ткань.
Стена за иманом вдруг задрожала и начала отползать в сторону. Дверь, которую они искали в покоях настоятеля, все-таки существовала. Нехорошо усмехнувшись, Арлинг извлек два ножа, спрятанных в рукаве — первое, что попалось под руку. Ему было все равно, чем убивать врагов.
— Если чего-нибудь затеваешь, кончай быстрее, — заявил Сейфуллах, появляясь в проеме. — А вот и вы. Эй, кого я вижу! Это же знаменитый Тигр! Царям подобает умирать стоя, а вы тут отдыхаете. Как он? Жив?
Мрачно выслушав Сейфуллаха, который наклонился над учителем, Арлинг заглянул в открывшуюся нишу. Она была небольшой, с широким ходом в углу, из которого спускалась лестница. Похоже, Сейфуллах не терял времени даром и отыскал тайную дверь. Это радовало. Арлинг не мог представить, как стал бы вытаскивать раненого учителя через разбитое окно в потолке комнаты.
— Как ты сюда попал? — спросил Регарди, прислушиваясь к шуму внизу и догадываясь, что у Сейфуллаха все прошло не совсем гладко.
— Как попал, обратно уже не выйти, — отмахнулся Аджухам. — Надо торопиться. Пока ты тут наслаждался общением с учителем, я наблюдал в окошко. К пустоши едет группа всадников, человек двадцать. Должно быть, твой Азатхан пожаловал. Едва я об этом подумал, как в покои стали ломиться серкеты. Когда они выбили дверь, я проскользнул в коридор и забежал в первую незапертую комнату. Ей оказался какой-то шкаф. Снаружи замка не было, а изнутри висел приличный такой засов. Я не подумал, дернул его, он рухнул и, похоже, намертво закрыл дверь. Ее теперь не открыть — ни изнутри, ни снаружи. Механизмом давно не пользовались, вот он и сломался. Потом я услышал твой голос, нашел эту лестницу и поднялся наверх. В общем, серкетам потребуется время, чтобы нас достать отсюда. Чудо, правда? Только и нам придется другую дорогу искать.
— Всадники далеко?
— Думаю, через полчаса здесь будут.
— Лин, — прохрипел учитель, и Арлинг бросился к нему, стараясь не слишком радоваться тому, что учитель пришел в себя.
— Это ты, Лин?
— Вот, хлебните-ка, — всунулся Аджухам, наклоняясь над иманом с какой-то флягой в руках. — Стащил у Бертрана. Настоечка хороша, мертвого поднимет.
Сделав первый глоток, учитель закашлялся, но тут же потянулся губами за вторым. В воздухе приторно запахло сладкими персиками.
— Мне самому понравилось, — довольно произнес Сейфуллах. — Бычачья моча на фруктах. Тебе, драган, не понять. Только настоящий кучеяр может оценить такой напиток. Правда, его еще готовить надо уметь.
— Вставайте, учитель, нужно уходить, — Арлинг снова потянул имана за руку, надеясь, что настойка как-нибудь повлияет на его странную неподвижность.
— Зря ты пришел, — ответил Тигр, все еще задыхаясь после щедрого угощения Сейфуллаха. Но, похоже, напиток действовал. Голос учителя стал бодрее и увереннее. — Я не хотел этого. Тебе Сахар рассказал?
— Бросьте, — смутился Регарди. — Если не можете идти, я вас понесу. Поднимемся на крышу, спустимся по стене…
План рождался в голове быстрее, чем солнце отрывало свое массивное тело от горизонта. Но что-то было не так.
— Не могу его поднять, — пропыхтел Сейфуллах, дергая имана за руку. — Приклеили его что ли?
