— Чего медлишь, серкет? — сипло прошептал он, удивившись, что у него пропал голос. Вышло трусливо, и халруджи замолчал, недовольный собой. Пытки еще не начались, а ему казалось, что он уже чувствовал прикосновение лезвий. «Ты боишься боли, которой нет», — подумал Регарди, пытаясь отвлечься на новую мысль, но получалось плохо.
— А ты меня удивил, — наконец, произнес Бертран. — Я видел этот танец несколько раз, но мне никогда не было так скверно после. А все от того, что ты неправильно начал. После первых ста кружений жрица останавливается, чтобы зрителей не мутило. Результат был бы тот же, минут через двадцать мы бы погрузились в грезы, но ощущения после танца были бы сравнимо с хорошей порцией журависа. Я же чувствую себя так, словно меня запихали в мешок, привязали к верблюду и покатали по всему такыру.
Арлинг молчал — сказать Бертрану было нечего.
— Санагор так тщательно прятал тебя от нас — сначала за стенами школы, потом за маской халруджи, что мне даже жаль его, — задумчиво продолжил настоятель. — Ты стал ему больше, чем васс`хан. Трудно представить, что творилось в его сердце, когда он оставлял тебя на Ложе Покоя. Какого черта ты пришел за ним в Пустошь?
Регарди показалось, что он перестал понимать людей. Неужели Бертран упрекал его в том, что он причинил иману страдания своим появлением в крепости?
— Как же нужно было любить тебя, чтобы раскрыть тайну, в которой он отказал даже Цибелле? Той, которая родила ему убитого тобой Сохо. А может, иман тебя ненавидел? Ведь передать человеку солукрай, означает, обречь его на страдания. Я никогда не понимал Санагора, а он не понимал меня. Тигр как огонь. Ради победы он готов уничтожить и тех, кто любит его, и даже себя.
Зря Бертран рассказывал ему это. Ведь Арлинг был почти мертв, а мертвым не было дела до живых.
— Иман — прекрасный стратег, но даже великие люди ошибаются. Вступать в бой с сильным противником — глупость, которая ведет к поражению. Нет ничего позорного в том, чтобы признать врага более сильным. Осознание этого позволяет выжить, остальное сделает время. Санагор не захотел признать Подобного сильнее себя, но ему не одолеть его. Война — это путь обмана. Одержать победу в битве легко, а вот удержать ее — трудно. Это его слова. Сейчас Сикелия обречена, но пройдут годы, и Подобный увязнет в ее песках, как путник на незнакомой тропе. Выжидание — единственный способ победить.
— Выжидание ценой предательства? — не удержался Регарди, хотя понимал, что Бертрану не нужны были его слова. Это был монолог, непонятная исповедь палача перед жертвой.
— Я никогда не отослал бы Тигра за Гургаран! — резко ответил настоятель и быстро подошел к Арлингу, словно хотел его ударить. Но он лишь взял его за волосы, заставив поднять голову.
— Санагор был и остается моим братом, — прошипел он ему в лицо. — Я люблю его и готов на все, чтобы он вернулся ко мне. Но Подобный навязал ему войну, которую Тигр проиграет. Мой брат потерял веру в Нехебкая, но не замечает, что все больше становится на него похожим. Словно Индиговый, он слишком сильно привязался к людям.
Бертран отпустил голову Арлинга и продолжил уже спокойнее.
— Ты обвиняешь меня в предательстве, но серкеты не предавали Нехебкая. Мы просто хотели выжить. «Если вы уступаете противнику в силе и не можете одержать победу, заставьте его потерять преимущество — перейдите в жесткую оборону. Подставляйте под удары колени и локти, и выжидайте удобного момента для атаки». Это ведь написал твой Махди. В этой войне не обойтись без травм. Колени и локти — это те города, которыми придется пожертвовать ради победы. Пустошь Кербала — не последний оплот серкетов. Есть еще одно место, о котором не знает никто, даже твой учитель. Город первых видящих, который считался легендой, существует. Мы нашли его под Гургараном, спрятанным глубоко в недрах гор. Серкеты спрячутся в нем и подождут, пока Подобный не увязнет в Сикелии, словно в зыбучих песках. Мы начнем действовать тогда, когда враг уже не сможет остановиться и изменить замысел. Этот способ сравним со стрельбой из лука по движущейся цели, когда нужно совместить во времени и пространстве полет стрелы и траекторию движения мишени. Если правильно рассчитать выстрел, стрела и мишень встретятся в тот момент, который нам необходим.
— Чего же ты ждешь? — спросил Арлинг, не веря ни одному слову Бертрана. — Почему не ушел в свои горы?
— Я ждал Санагора.
— Ах да, — усмехнулся халруджи. — Вы не могли оставить врагу солукрай.
— Глупец, — фыркнул Бертран. — Ты думал, я держал его в плену ради солукрая? Еще одна твоя ошибка. Тигр провалялся столько недель на Ложе Покоя из-за своего упрямства. Я не хотел его страданий, но Солнечная Комната была единственным местом, где его можно было удержать.
— Все равно ты предатель, — произнес Регарди, — Те, кто ищут возможность выжить, погибнут. Это путь слабаков.
Разговор затягивался. Он не понимал, чего ждал Бертран, но уже мечтал о появлении Азатхана. Пусть все начнется скорее. И закончится раньше, чем он поймет это.
