К шатру он вернулся в глубоких сумерках. Вокруг Сикта-Иата разливался гул веселящейся толпы, – кучеяры отмечали новый год, и по этому случаю администрация устроила танцы ряженых и угощение для всех горожан на главной площади. Арлинг совсем забыл об этом и только сейчас понял, почему рабочие просили бригадира отпустить их на час раньше. Для него праздники давно перестали иметь значение, вызывая раздражение вместо приятных эмоций. Судя по гремевшим тамбуринам и таблам, маскарад в городе уже начался. Арлинг сердито покосился в сторону гуляющих, раздумывая, где бы найти местечко потише. Он валился с ног от усталости и единственное, что хотелось ему в этот вечер – заснуть с котом на животе и самукой под боком.
Задумавшись о том, как отреагировали на шум его звери, он не сразу определил, что у палатки стояли люди. Четверо всадников на хороших скакунах легкой самрийской породы и один наездник на верблюде. Арлинг уже вышел на бархан, откуда его было хорошо заметно – бежать в кусты было поздно. Он слышал, как скрипели ножны, а у троих за спинами должны были висеть колчаны со стрелами. У него же с собой был только нож, спрятанный в голенище сапога. Брать оружие на раскопки запрещалось.
Его увидели, но лучники не спешили натягивать тетиву. Удобный момент, чтобы сократить расстояние для броска ножа, решил Регарди и медленно двинулся к ним. Если гости ему не понравятся, первым он убьет того, кто сидел на верблюде. От него пахло лимонным маслом, которое кучеяры использовали для отбеливания кожи. Арлинг ненавидел лимон, и судьба наездника была решена.
– А потом ты вырежешь им глаза, – прошептал Нехебкай, обнимая его за плечи золотистым хвостом. – Начни с модника. Зачем ему белая кожа в царстве мертвых?
Регарди почувствовал себя так, словно ему в рот залетела пустынная колючка. Сглотнув горькую слюну, он грубо спросил:
– Что вам нужно?
С таким же успехом можно было спрашивать у камня, какая завтра будет погода. Никто из всадников даже не повернул головы в его сторону, хотя он заметил, как напряглись кисти их рук – движение, выдающее профессионалов.
Когда из палатки вышла женщина, Арлинг уже догадался, что кто-то без приглашения осматривал его жилище.
– Они со мной, – улыбнулась Альмас, окрашивая воздух в теплые тона сладкого апельсина. – Здравствуй, Арлинг. Не ожидал?
Регарди поспешил склонить колени. Хотя он уже давно не был халруджи, а она не была знатной кучеяркой из древнего рода, ему было проще придерживаться старых отношений. Впрочем, он не так уж и ошибался. В Сикта-Иате Альмас носила статус помощницы имана и имела свиту телохранителей, Регарди же был простым рабочим с неизвестным происхождением и невнятным будущим.
Однако Альмас возмутилась.
– Немедленно поднимись, – отчитала она его. – Если кому и стоять здесь на коленях, так это мне. Ты спас меня, а такое не забывается.
Арлинг кивнул, но по-прежнему не знал, что ей сказать. Конечно, он был рад Альмас, однако разница между ними сейчас ощущалась особенно остро. Девушка была, как всегда, безумно красива и величественно прекрасна, он же, как всегда, был грязен и жалок. После тяжелого дня раскопок и бега по крепостной стене вокруг старого города, Арлинг должен был походить на пайрика, выскочившего из бархана. Ветер выдувал с него пыль. С его волос, отросших настолько, что ему приходилось собирать их в хвост, сыпался песок, а вонь от немытого тела должна была оскорблять тонкое обоняние благородной кучеярки.
Но Альмас, похоже, ничуть не смущал его растрепанный вид.
– Скажи мне что-нибудь, – улыбнулась девушка. – Ведь ты же не успел за два месяца стать немым?
Наверное, это была шутка, но она ему не понравилось.
– Что ты здесь делаешь? – произнес он скрипуче. Арлинг откашлялся, но сказанного было не исправить. Вообще-то он хотел приветствовать ее, но долгие дни молчания, проведенные в компании кота и собаки, не прошли бесследно. Наверное, он скоро вообще разучится общаться с людьми.
Юная Пир уперла руки в бока и сердито склонила голову на бок.
– Значит, вот как ты рад меня видеть, – фыркнула она, но тут же спохватилась. – Прости, вечно путаюсь с этими словами. Ты ведь меня не видишь…
– Все в порядке, – успокоил он ее, озадаченно принюхиваясь к запаху моханы, который пробивался сквозь сладкий нектар адраспанов, окутывающий Альмас. Конечно, лучше всего было предположить, что она опрокинула на себя кувшин кучеярской водки, однако правда была почти неприкрыта.
– Я приехала поздравить тебя с новым годом, – заявила, между тем, Альмас. – Жду тебя уже целый час. Где ты был? Все рабочие давно вернулись.
Теперь понятно, почему эти парни на лошадях и верблюде отнеслись к нему с такой неприязнью. Им должно было быть обидно – прождать целый час у какой-то палатки на окраине городе, в то время как все жители праздновали и веселились. Неужели они все это время провели в седлах?
– Я гулял, – неопределенно ответил Арлинг и, не выдержав, задал главный вопрос:
– Иман приехал с тобой?
