За спиной раздался крик рабочего. У нормальных людей мертвецы обычно вызывали страх. Никто из рабочих, раскапывающих Балидет, раньше не жил в этом городе. В Сикта-Иате насчитывалось не больше десятка коренных балидетцев, но те предпочитали держаться от бывшего дома на расстоянии. И Регарди их понимал.
Пока рабочие бегали за тележкой, Арлинг сидел рядом с мертвецом, погрузившись в мысли. Неожиданно мертвый кучеяр поднял голову и голосом Нехебкая насмешливо произнес:
– Человек, что пузырь на воде. Скажи мне, друг мой, ты еще долго будешь искать мякоть в камнях? Поторопись, я уже заждался.
Арлинг отпрянул и до конца дня чистил декоративную розетку на каменном выступе башни, за что получил выговор от бригадира. Но это было давно. С тех пор мертвецы встречались каждый день. Рабочие уже не боялись их и с шутками складывали мертвые тела в сторону, чтобы вечером отвезти их к похоронной башне – дахме.
У старого Балидета было пять башен, откуда горожане отправляли своих мертвецов в другой мир. Буря не тронула их, и власти Сикта-Иата решили хоронить балидетцев по традиции. Однако к концу первой недели все пять дахм оказались переполнены трупами настолько, что складывать новые тела, которые продолжали появляться из песка, словно цветы после дождя, было некуда. Нужно было строить новую дахму, но рабочих рук и материалов не хватало, и вопрос повис в воздухе. Поэтому мертвых продолжали складывать кучами вокруг старых дахм на радость шакалам и стервятникам.
В тот день Арлинг закончил работу одним из последних. И хотя он собирался вечером отправиться в дальний оазис поохотиться на уток, утренняя находка второй бригады заставила его изменить планы. Рабочие откопали один из зубцов внешней крепостной стены, и Регарди с трудом дождался окончания рабочего дня, мечтая сделать то, что не делал очень давно.
Обычно рабочие уходили с раскопок под присмотром трех-четырех стражников, которые должны были следить, чтобы из старого Балидета ничего не стащили. Но так как других находок кроме мертвецов не было, стража обленилась и выполняла свои обязанности вполсилы, никогда не считая, сколько людей приходило и уходило на работу.
Задержавшись под предлогом того, что потерял кирку, Арлинг спрятался в одной из траншей и, дождавшись, когда уйдет последний рабочий, направился к тому месту, где, словно сломанный зуб, торчал из песка каменный выступ стены. Освобожденной от песка площади было немного – всего пара салей, но Арлингу больше было и не надо. Он наизусть помнил каждый поворот и выступ старой стены, ведь когда-то он каждый день бегал по ней, соревнуясь в скорости с ветром.
Регарди снял повязку с глаз, сбросил рубашку, поправил сапоги. Они мало подходили для бега, но он решил их оставить. В наступающих сумерках можно было легко наступить на скорпиона. Если он не собьется, то прибежит к тому же месту, где оставил верхнюю одежду. Постояв некоторое время и послушав песни ветра, Арлинг медленно побежал, делая первый круг вокруг мертвого города. Он не торопился, внимательно считая шаги, вспоминая движения и повороты. Бежать по песку было труднее, чем по камням, но одна мысль о том, что где-то глубоко под ним вьется лентой старая крепостная стена, придавала силы и вдохновляла на подвиги. Кусок стены, который откопали рабочие, был самым высоким участком крепостного вала, откуда его друг Беркут любил наблюдать закаты. Он был романтиком, этот Беркут. Арлинг не разделял его увлечений, так как ему было все равно, что за вид открывался со стены днем или ночью, однако он всегда ходил туда, когда Беркут звал его. Шолох смотрел на догорающий диск солнца, а Регарди нарезал круги вокруг города – за время заката ему удавалось обежать Балидет три раза.
Сейчас Арлинг бежал куда медленнее, чем в молодости. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, выпустив мрак на волю, Регарди оставалось еще половина пути. Он достиг каменного выступа, откопанного рабочими, в полной темноте, но не огорчился. Скорость была неважна, ведь тренировки на стене остались в прошлом. Бег должен был помочь ему вспомнить другого Арлинга – того, кто не просто знал наизусть Книгу Махди, но верил в каждое ее слово, кто не вырывал глаз у своих жертв и носил в сердце чистый солукрай, не испачканный кровью сотен мертвецов, устилавших путь халруджи. Регарди остановился слишком быстро, и кровь бешено застучала в висках, требуя продолжения. Но второй круг он не побежал. Не было никакого другого Арлинга. Всегда был только один человек, и этот человек был убежден: хорошее не случается два раза подряд.
