Красные, похоже, не ждали угрозы с тыла, потому не сразу сообразили, что среди клубов чёрного дыма, шастает и диверсант. Расстреляв весь рожок в спину спецназовцу, разведчик завладел новыми магазинами и гранатами. Две разрывные, и одна дымовая.
— Бори-и-ис! — услышал разведчик голос Леонида.
— Иду, не стреляй!
Заболодский выскочил на остаток балкона, оставив Артёма одного, и открыл огонь по дальним Красным, что бы прикрыть сослуживца. Где-то в углу рванула граната, послышались крики и стоны раненых. Дымовая подкатилась прямиком к ступеням, хлопнула и белый дым начал окружать её. Огрызаясь из калаша, Борис забежал на лестницу, и вместе с Леонидом они уже скрылись в комнате.
— О, жмур окочурился, — сделал вывод Захар, увидев мёртвого Ефрема.
— Что произошло?! — воскликнул Леонид, кивнув на тело солдата, из подбородка которого хлестала кровь.
Артём оставался в ступоре, уставившись на грязное покрасневшее лицо командира, на котором уже навсегда застыла гримаса боли и ужаса.
— Я не предатель, — откашлявшись, заявил Борис.
— Знаю, иначе бы не вернулся, — Заболодский похлопал сослуживца по плечу.
— Эти сволочи, скоро тут будут, — Захар кивнул на коридор, из которого пришёл.
По лестнице забарабанили армейские берцы, и разведчики машинально схватились за оружие.
— Боря, ствол! — скомандовал Леонид, и сразу поймал калаш.
Высунув автомат за угол, диверсант наугад дал длинную очередь, послышались крики раненых.
Борис попробовал пульс на шее у Дерягина, скривился от сожаления.
— Тёма, ты как?
Грачёв не ответил.
— Надо идти, слышишь? Ему уже ничего не помочь. Тёма, брат! — Борис принялся трясти сослуживца за плечи.
— Куда идти ты собрался? — вступил в разговор Захар, — чёрный ход перекрыт, я проверил.
— Парни, патроны! — крикнул Заболодский.
— Пуст! — признался Борис.
Мухин, молча, кинул один единственный рожок.
— Вентиляция, — осенило Грачёва.
— Чёрт. Точно! — Захар кинулся в соседнюю комнату, где был кабинет директора завода.
— Но не выйдет, — вдруг заявил Артём, — Там много дыма, мы задохнёмся.
— Всё! — крикнул Леонид, — Я пуст.
— Это их задержит немного, — Борис кинул ему оставшуюся осколочную гранату.
— Бегите, быстро! Я догоню!
— Не глупи, Лёня! Кидай, и быстро за нами.
— Идите уже!
Борис схватил за шиворот Артёма, который успел подобрать свой револьвер, и сумку, и потащил в кабинет. Захар уже расправился с тонкой решёткой, и принялся мочить носовой платок из фляги.
— Давай! Ползи! — скомандовал Борис.
Мухин без пререканий, вдохнул полной грудью, и залез в шахту. Прилепив Артёму на лицо мокрый платок, Борис прикрылся сам, и втолкнул Грачёва шахту следом. Оглянулся на мгновение, услышал разрыв гранаты, и полез следом.
Дышать в тесном, раскалённом пространстве было невыносимо. Артём кашлял, кружилась голова, казалось, что он сейчас отхаркнёт собственные лёгкие. Но парень полз, потому что знал, от него сейчас зависит жизнь Бориса и Леонида. В глазах потемнело, потекли слёзы, но разведчик только попытался ускориться, что бы быстрее вдохнуть.
— Проклятье! — закричал Захар, послышался скрип.
Артём открыл глаза и увидел, как Мухин провалился вниз. Проржавевшее дно вентиляционной шахты не выдержало веса разведчика, и проломилось под ним. Захар упал прямиком в воронку, куда в давние времена стекал цемент, и, ободрав локти, сверзился по горке вниз. Артём последовал за сослуживцем, Борис тоже был готов на всё, лишь бы вдохнуть. В почти бессознательном состоянии Грачёв, подобно мешку с картошкой, скатился по желобу на бетонный пол. Сверху рухнул Борис.
— Хух. Даже не верится, — Захар поливал лицо водой из фляги.
Борис огляделся, это была вторая часть завода. И главное, что тут не было спецназовцев.
— Где Леонид? — опомнился Артём.
Тельцов печально мотнул головой.
В этот момент, в желоб свалилось что-то тяжёлое, матерясь и кашляя, тело покатилось по желобу. Это был Леонид. На грязных, изнеможенных лицах появились улыбки.
— Валим, скорее! — первым пришёл в себя Захар, и побежал к окну.
Эта часть завода была полностью отрезана от той, где устроились диверсанты, и потому её окружать не стали. Выбраться, и незаметно проникнуть во дворы, смешаться с толпой, пробраться через бараки, для разведчиков труда не составило. Теперь они были на свободе.
Из старенького дивана торчали пружины. Стул, единственный на всю квартиру, нещадно скрипел. На столе стояли три рюмки, половинка чёрного хлеба, лежал «Питон» и берета. Кресло-качалка было старым и дряхлым, впрочем, как и всё в этой квартире. На тумбочке слой пыли был толщиной с палец, но это не мешало там покоиться пустой бутылке водки. Единственное, что в помещении было в хорошем состоянии, это рация, стоящая в углу, на старом, грязном полу. Вся обстановка нагнетала утопию, и только усугубляло плохое состояние всех гостей. Повод выпить был, но никто не хотел. Одной бутылки водки на троих хватило сполна, что бы все остались в здравом уме, а боевой товарищ был, помянут.
