– Я всё. Давай свой ужин. И попить чего-то сообрази, легенького.
– Шустро ты, – удивился хозяин, подзывая разносчицу и объясняя, что надо.
– А чего там, – пожал плечами курьер, – бумажки сдал. Теперь ждать, пока будут отвечать. Тогда обратно пойду.
– И долго?
– Когда как. Иногда сразу же отправляют, а когда и подождать надо. Один раз полтора месяца ждал – там один чудак не хотел писать ответ. Вот и тянул. А мне чего? Я пил, ел и спал все время. Хороший был случай. Кстати, пока вспомнил – держи еще за пару дней вперед, – подкинул еще монет на стол курьер.
Тут двое из тройки, надиравшейся в центре таверны, встали из-за стола и, пошатываясь, побрели к выходу, поддерживая друг друга. А третий, оставшись без собеседников, заскучал и, заметив новое лицо, начал приставать к нему:
– Эй! Эй, посыльный! Ты к кому?!
– Ну, не к тебе же.
– Значит, к этому гаду, судье…
– Верк! Не нарывайся! – прикрикнул на него хозяин таверны.
– Мда? Я, значит, не нарывайся… я паши, как два коня, я молчи… а ему! А ему всё можно, всё!
– Верк! Хватит! Вали отсюда!
– Хорошо. Я уйду. Но знай – он может всё, что хочет. Захочет – и ты будешь плавать в речке кверху пузом. Захочет – я. Захочет – все вокруг, все! Он всё может, всё… А мы – нет… – Так бормоча, пьяный практически уполз из таверны.
Хозяин нахмурился и начал какой-то тряпкой тереть старый деревянный стол. Никакого смысла в этом не было – чистый стол от этого чище не станет.
– Что-то случилось, – утверждающе произнес курьер.
– Да, что-то случилось, – нехотя отозвался хозяин, – не лезь в это, дешевле будет.
– Все равно расскажи. Тебе-то чего? Я бумажки привез – потом их заберу и уеду. Никому не расскажу, клянусь!
Хозяин таверны невесело хмыкнул. Посмотрел, как расставила тарелки разносчица.
– Да это не мне хуже будет, тебе. Но раз хочешь – расскажу. Но еще кому-то рассказывать не советую.
Курьер кивнул и, подтянув к себе тарелку, заработал ложкой.
– Наш Джемил – хорошее место. Всегда было хорошим. Знаешь, кто кормит Сенону? Мы! Зерно, овощи, ягоды, мясо, сыр… все есть. Хорошее место. И люди толковые, работящие. Живет тут испокон веков род Куриаций – нормальные люди, понимающие. И все было ничего, пока не появился тут этот судья. И пошло-поехало. Кого выселили, кого выгнали. Повесили, просто пропали. А самое страшное – детвора и молодежь стали пропадать. Иногда некоторые всплывают, мертвые, в прудах да реке. Причем со следами, как будто их насильничали… Все догадываются, чьих рук дело. Но разве против судьи попрешь? Он даже Куриациев ни во что не ставит, едва-едва они держатся. А уж простых людей и за людей не считает… Кушай лучше да спи. И уматывай отсюда, как только получится…
Дворец императора
– Ваше императорское величество, есть новости! Мы узнали, кто это!
– Та-а-ак, – предвкушающе потер руки император, – можете, когда хвост вам подпалишь. Давай рассказывай, Дометр!
– Да. Наши люди обнаружили в городе Энез в храме Плутона запись о кровной мести. Там все императорские судьи… и вы. Подписано – Кассиус Корто. Это тот, кого вы отправили в Белую Крепость.
– Вот кто вылез, гаденыш, – практически прошипел Анитил III, – выжил-таки, тварь. А я уже думал – братец мой шалит. Да-да, помню, старший Корто перед казнью что-то там грозил всем. Значит, младший вылез и кинулся мстить. Ну-ну, посмотрим, кто кого!
Император пришел в хорошее расположение духа. Мысль, что его брат начал борьбу за престол, выбивая его доверенных людей, непрерывно грызла исподтишка. А тут все проще – личная месть. И исполнитель известен. Один человек. Да пусть он окажется самым могучим чародеем, против толпы обученных охранников-одаренных он ничего не сделает. К тому же парень совсем молодой, стало быть, особо сильным чародеем еще не мог стать. Не успел.
– Ваше императорское величество, надо издать указ и сделать побольше его портретов. Разослать во все города, показать страже. Можно еще на главных площадях развесить, глашатаям объявить. Вечно он прятаться не сможет – кто-то да углядит.
– Давай, одобряю. Приступай. Действуй, шевелись давай, Павор тебя побери!
Город Буксент, центральная площадь
Звук имперских труб перебил людской гомон. Это не была мелодия какая-нибудь или вообще приятный звук, нет. Это был крайне громкий и раздражающий рев. Именно так всегда привлекали внимание. И, надо признать, это работало. Поиздевавшись пару минут над человеческим слухом, они стихли. Вышел глашатай:
– Указ императорского величества, Анитила III Милостивого! Оказать всемерное содействие и помощь в нахождении и поимке злостного бунтовщика и убийцы Кассиуса, бывшего Корто! Ежели кто видел или слышал про него, немедленно сообщите ближайшему стражнику либо любому имперскому чиновнику! За укрывательство или уклонение от уведомления о нем – казнь провинившегося и всей его семьи! Повторяю…
Громкий, поставленный голос глашатая разносился далеко вокруг.
Высокий, худощавый мужчина с короткими седыми волосами и богатыми перстнями на холеных руках дернулся, развернулся в сторону глашатая. Его спутник недоуменно покосился на него:
