Следующим утром она совершенно неожиданно для себя поняла, что с зеркального отражения на нее смотрит не Рейчел Окделл, а словно бы незнакомый мальчик с короткими русыми волосами, бледным лицом, серыми глазами, в которых застыли уверенность и решимость пройти свою тяжелую судьбу до конца. Время, отпущенное мужчине-воину, да еще и в конце Круга коротко, воины терпят лишения, редко бывают дома, их участь гораздо тяжелее чем у женщин, которые если и сражаются, то лишь в интригах, тоже, впрочем, небезопасных. А что бывает с теми женщинами, что вынуждены выдавать себя за мужчин, Рейчел не знала.
Она ничего не знала и не рисковала даже представлять, чтобы не жить в страхе неизбежного ближайшие годы. Пока в ее власти было лишь надеть штаны и рубашку, обуть неудобные сапоги, а потом спуститься в обеденную и сдержанно поприветствовать матушку с сестрами. А девочки моги смиренно пожелать «брату» приятного аппетита и хорошего дня.
Несколько следующих месяцев жители надорского замка жили в преддверии беды, хотя Рейчел не очень следила за течением времени. Это могли себе позволить Айрис, сидевшая на скамейка без особого интереса и то тыкавшая с неохотой иголкой в толстую, грубую ткань гобелена, то склонившаяся над корзинкой с нитками, и еще, наверное, Эдит, игравшая с Дейдре в куклы. Наследнику Эгмонта же были отведены совсем другие занятия, такие, например, как фехтование, чтение Эсператии, выслушивание нравоучений и попытки выучить основы землеописания. Науки, в общем-то, важны, только как сосредоточиться на территории Талига, когда душу сжимают, словно тисками, чувства страха и горечи?
Эта нескончаемая, казалось бы, пытка продолжалась довольно долго, вплоть до того времени, когда однажды утром Рейчел не увидела, едва проснувшись, в окно, черно-белых всадников. Олларовцы! И с ними несколько смуглых людей, одетых в черно-синие одежды, они прибыли из далекого и жаркого Кэналлоа. Отец однажды рассказывал об этом крае что-то, однако всего Рейчел не помнила. Да и до воспоминаний ли теперь? Прижавшись лбом к холодному стеклу, девочка смотрела, не отрываясь, как спешиваются всадники и как медленно, степенным шагом, выходит из замка матушка в серой шали – навстречу неожиданным гостям. Случилось что-то дурное с отцом?
Ожидать горькой правды в своей комнате и надеяться на чудо казалось невыносимым, поэтому Рейчел поспешила одеться и быстро сбежать по лестнице. Из детской высунулась любопытная Айрис.
- Куда ты?
- Оставайся в своей комнате! – крикнула Рейчел вместо ответа.
Скажи она правду, Айрис помчалась бы следом, а сестре нельзя волноваться – ей перешел недуг от матери, и страдает бедняжка куда тяжелее, чем Рейчел. Вот и сейчас закашлялась… Да и у самой Рейчел запершило в горле, стоило ей остановиться возле тяжелых каменных дверей. Навалиться на громаду, толкнуть, потом еще раз… Как же режет горло! Не обращая внимания на навернувшиеся на глаза слезы, Рейчел Окделл шагнула вперед, к матери и смело взглянула на обступивших крыльцо равнодушных солдат. Впереди черно-белые, за их спинами переговариваются на незнакомом языке кэналлийцы…
- Ричард, - отрывисто произнесла мать, - вы пришли вовремя.
- Здравствуйте, - нерешительно кивнула девочка, но затем, поймав пристальный материнский взгляд, сразу вспомнила кто она, и мысли лихорадочно забегали в голове. – Я, граф Ричард Горик, приветствую вас в родовом замке Окделлов.
- Старое приветствие, - хмыкнул кто-то из черно-белых. – Даже древнее.
- Древнее, - процедила с холодным презрением Мирабелла. – Его знали даже Святой Алан и маршал Ричард Окделл.
- Но это неважно, - отрезал второй солдат. – Герцог Ричард Окделл, вы можете нас принять?
- Разумеется, - от волнения она не расслышала обращения к себе и уже собралась открыть дверь, когда Мирабелла вцепилась в худенькое плечо дочери длинными и цепкими пальцами.
Рейчел посмотрела на мать – побелевшее лицо той было страшным, и, казалось, что она никого не видела вокруг. Для нее не было сейчас ничего, кроме собственного горя, даже слова солдат и осторожные прикосновения к плечу Рейчел не заставляли женщину очнуться, вынырнуть из омута густой боли и обжигающего гнева.
- Герцог… - прошептала девочка сдавленно и хрипло. – Герцог… Герцог…
Она повторяла это слово еще много раз, не помня происходящего и не понимая, куда ее ведут и зачем. Перед глазами серели камни стен, где-то сверкали отблески пламени свеч, несколько раз, даже, Рейчел впадала в полузабытье, но сразу же возвращалась. Откуда-то появился дядя Эйвон, он что-то втолковывал матушке, а неуклюжий толстяк Реджинальд прижимал дрожавшую кузину к себе, пытаясь успокоить.
Чуть позже, когда все вокруг стало четким и ясным, а от пожара в груди остались лишь черные потухшие куски угля, когда остановились слезы и девочка поняла, что находится в холодном парадном зале замка, осознание нахлынуло снова. Она – герцог, а отца больше нет.
- Рейчел, - ее настоящее имя дядя произносил очень тихо и ласково, - я понимаю, что вы сейчас испытываете. Но пожалуйста… От вас зависит будущее вашей семьи.
