Ясудзиро было нелегко акклиматизироваться на новом месте службы. Причем резкий переход от влажной и прохладной зимы к экваториальному зною он перенес легче, чем вхождение в роль штабного офицера. Работа с документами и картами, производство оперативно-тактических расчетов — все это нисколько не увязывалось с его прежними занятиями. Кроме всего прочего, на авианосце он отвык от тягостного культа чинопочитания, царящего в больших штабах. А здесь ему пришлось столкнуться с этим в полную силу. Адмиралов и капитанов 1 ранга на «Ямато» было много, и Ясудзиро приходилось не столько работать, сколько гнуть спину в длительных поклонах. Но самое угнетающее было то, что Ясудзиро почувствовал себя безликой, непроходной пешкой в великой, полной накала и драматизма игре. Такая жизнь ему не нравилась и не удовлетворяла его. Капитан-лейтенант Хаттори был одинок и неприкаян: за полтора месяца стоянки в Рабауле друзей у него не завелось.
Даже человеку не слишком сведущему в таинствах оперативного искусства, каким был Ясудзиро Хаттори, становилось ясно, что дела Японии в юго-западном районе Тихого океана не блестящи.
Остатки японских войск еще цеплялись за северную часть острова Гуадалканал, но попытки микадо оказать им помощь высадкой войск и техники не увенчались успехом. С «Токийского экспресса» (как окрестили американцы группы японских эсминцев и быстроходных транспортов) в иные ночи высаживалось до 900 человек пехоты, но танками и артиллерией их не могли обеспечить из-за трудностей при выгрузке на необорудованные причалы. Ко всему прочему американцы изучили маршруты «Токийского экспресса» и ставили на его пути заслоны из групп боевых кораблей. Доставка десантных сил к мысу Эсперанс стала обходиться объединенному флоту все дороже. На их прикрытие адмирал Ямамото вынужден был выделять тяжелые крейсеры и линкоры.
В ряде крупных морских сражений вблизи островов Гуадалканал и Тассафаронг, происшедших в конце 1942 года, японский флот потерял два линкора — «Хией» и «Киросима», тяжелый крейсер «Кинугаса», четыре эсминца и десять быстроходных транспортов.
Американцы тоже понесли потери, но они были значительно меньше японских. Из крупных кораблей американцы потеряли только тяжелый крейсер «Нортгемптон». Остальные десять единиц составляли эсминцы и легкие крейсеры.
Третьего февраля 1943 года японское радио передало заявление о капитуляции окруженных немецких войск под Сталинградом. Многотысячная группировка во главе с фельдмаршалом Паулюсом сдалась в плен русским.
А неделю спустя японские войска оставили остров Гуадалканал. И хотя эта потеря не шла ни в какое сравнение с поражением «великого западного союзника» у стен Сталинграда, скорбь охватила Японию. Это была первая признанная официальная потеря.
Офицеры и солдаты, сражавшиеся на Гуадалканале, предпочли эвакуироваться с острова, а не пасть за императора, сражаясь до последнего.
Ясудзиро недоумевал: солдаты Страны восходящего солнца, убегая с Гуадалканала на эсминцах, охотнее хватались за поручни штормтрапов, чем за шершавые рукоятки ритуальных ножей.
На картах, отрабатываемых Ясудзиро, отчетливо просматривалось, как американцы продвигаются по архипелагу на север.
Дни, заполненные ожиданием артиллерийского удара с моря или минометного обстрела из джунглей, были тягучи, как резиновая жвачка, и мало чем отличались друг от друга. Иногда они разнообразились налетами японских бомбардировщиков или воздушными боями.
Несмотря на кажущееся однообразие, события тех дней намертво врезались в память Чарлза Мэллори. Он обнаружил это много лет спустя, когда начал работать над романом «В долгу у мертвых». Память настолько четко воскрешала дни, принадлежавшие прошлому, что оставалось писать как с натуры.
…Наконец джунгли Гуадалканала удалось очистить от японцев. Теперь на Гендерсоне базировалось большое количество авиации всех ведомств.
И на земле и в воздухе стало тесновато. Поэтому эскадрильи летали в разное время. Аэродромно-строительные части ухитрились без ущерба для полетов нарастить длину взлетной полосы до двух километров, и на нее могли садиться даже четырехмоторные «либерейторы». Теперь, когда поредевшая японская авиация перестала заглядывать на Гендерсон, «лайтнинги», имеющие большую дальность полета, чем истребители «грумман», стали чаще использоваться в качестве штурмовиков. Вместо подвесных баков на них вешали две 225-килограммовые бомбы и направляли в море для охоты за японскими эсминцами и кораблями.
В марте Роберт Харрис, приняв под командование 332-ю эскадрилью, стал майором,[41] а Чарлза назначили командиром авиационного звена. В новых должностях приятели получили задачу участвовать в комбинированной операции сухопутных, морских и военно-воздушных сил по захвату соседнего острова Нью-Джорджия.
«Началось наше наступление на Токио» — так оптимистически прокомментировала это событие одна из американских газет. Но до Токио было еще более 5000 километров.
