Вечер в квартире без Лео был тусклым и нереально одиноким. Если б я могла выпить бутылочку вина и просто забыться, хотя бы на одну ночь, но нет, сон не для меня, да и вино уже под запретом. Те догадки, что я озвучивала Лео, тогда на Бали не имели стопроцентного подтверждения. А на сегодняшний день я на руках имею вещественные доказательства. Это фото, пока еще маленького комочка с УЗИ и заключение врача о моей беременности. На этот раз я и вправду тревожусь. Как же Леонардо отреагирует? Захочет ли он стать отцом, зная все обстоятельства его болезни?
Прошло ровно две недели, как мы вернулись из Бали. Я стою у входа в палату, где Лео провел все эти 14 дней. Передо мной уже не тот обольстительный итальянский мужчина с широкой белоснежной улыбкой. Раньше достаточно было увидеть его искрению улыбку, и становилось ясно, что он счастлив. Когда-то этот внутренний свет проходил через глаза, и они сияли. Ему хватало просто утром проснуться и почувствовать радость от наступившего дня. Теперь же передо мной мужчина абсолютно другой. Его теплые, но грустные глаза смотрят на меня все с той же улыбкой, но она уже вымученная. А эти морщинки на его усталом лице не кажутся уже лучиками солнца, как когда-то. Теперь же они являются последствием пережитого безумия и горечи, навсегда поселившейся у него в душе. Но все это новое: глубокие морщинки на его лице, измученный взгляд, хмурые глаза, натянутая улыбка-все это я люблю. Леонардо- один из лучших и добрых людей, которых я встречала на своем пути. Он заслуживает счастья, и я помогу ему, сколько бы нам судьба не отвела времени.
– Как ты себя чувствуешь? -подходя к нему, спрашиваю я.
– Неплохо, – говорит Лео.
С тех пор, как он смог говорить без кислородной маски, он ни разу не пожаловался. Свою болезнь он несет на своих плечах сам, не делясь со мной. Каждый раз я это осознаю и волнуюсь еще больше.
– Ну, что ты готов? Сегодня мы отправляемся домой, -утвердительно и даже очень радостно заявляю я. Нам дали кучу рекомендаций, но ты не беспокойся. Я все предусмотрела, -продолжая, как дура лепетать.
Кто кого из нас будет еще поддерживать? Скорее он меня, чем я его. Я улыбаюсь, держа одной рукой Леонардо, а второй указывая на машину.
– Я на твоей любимице, -и смотрю ему прямо в глаза.
– Она же теперь твоя, -приподнимает брови Лео.
– Ой Лео, не начинай, -слегка иронизируя, продолжаю я.
– Будь честен со мной. Признайся. Зачем ты мне подарил свою роскошную Альфа -Ромео Джулиа? Ты ведь ее обожаешь.
Он глупо смеется и пытается скрыть неловкость. Сейчас я узнаю в нем того, настоящего Лео, которого знала до восхождения на вулкан. И эти неподдельные эмоции.
– Честно?
– Да, не тяни же.
– Я хотел поделиться с тобой этим кусочком радости и наслажденьем, которые я испытываю, когда еду за рулем Альфа-Ромео. Она снаружи красива, ее сила неудержима, а кожа внутри салона мягкая и нежная. Я тот, кто ценит постоянство. Глупо, наверное?
– Милый, так зачем ты отдал свое сокровище мне? Я заподозрила это еще в тот момент, когда ты отдавал мне ключи. У тебя было такое выражение лица, как будто ты застрял в другом измерении, а я в этот момент угоняю твою тачку.
Мы оба смеемся так громко и даже заразительно, что некоторые прохожие улыбаются нам. И я в какой-то момент я думаю, что болезни «силикоз» может вообще не существует.
Мое сердце бешено колотится, когда мы заходим в нашу квартиру.
–Лео, ты мог бы сесть рядом со мной, нам нужно поговорить.
Его глаза встречаются с моими. Он смотрит, не отводя взгляда, глубоко и долго, проникая в мой разум.
– Ты помнишь наш разговор? После спа, мы вернулись на виллу и потом улеглись обессиленные от этих процедур, -продолжаю я.
Машинально его рука дернулась, и он захотел встать, но я его остановила. Я остро ощущала, как его рука стала влажной, и мне показалось, ее била даже мелкая дрожь. Сделала вдох и выдох, вдох и выдох, упражнения из моей дыхательной гимнастики, которые, кстати, ни черта не помогают, и ошарашила Лео.
– Я беременна, срок 6 недель.
Глупо и бессмысленно говорить, что Леонардо заорал от радости или стал меня кружить по комнате. Нет, абсолютно нет. Он встал, подошел ко мне и крепко прижал к себе. Я слышала стук его сердца и, наверное, дрожь в его дыхании.
– Я люблю его уже, и он должен это чувствовать, – заговорил Лео.
– Спасибо, – со слезами на глазах сказала я.
Мы долгое время стоим и молчим, только плечи мои содрогаются от слез, которые падают на его рубашку. Эти гормоны скачут то вниз, то вверх. А из-за них я то плачу, то смеюсь.
– Я ничего не могу сделать со своей болезнью. Рано или поздно мне придется уйти из вашей жизни. Я сержусь на себя, что вообще поехал на вулкан, но моя злость так и остается только во мне. Ничего уже не исправить.
Каждое его слово режет меня. Эти слова, которые он произносит «уйти из вашей жизни», они звучат как приговор, приговор нашей семье, любви, ребенку.
Сейчас я должна укрепить уверенность в Лео и сказать, что на пол пути мы не можем остановиться.
Отстранившись, я вытерла слезы и совсем спокойно заговорила.
