Оказавшись в палате, Леонардо ничего не заметил. Пока я разговаривала с его братом, ветер иссушил мои глаза и краснота почти не видна. Лео лежит на кровати в кислородной маске. Восстанавливает дыхание, вдох за вдохом. Выглядит он совсем не плохо. Возможно мое предчувствие пугает меня зря. Я прикасаюсь к пальцам его ладони, поглаживаю их, тем самым успокаивая саму себя. Мри губы касаются его лба и обращаю внимание, что лоб немного горячее, чем обычно. Вошла медсестра с переносной капельницей и я поспешила выйти из палаты. Я думаю и думаю. Неужели Леонардо не сможет больше покинуть эту палату, вдохнуть свежий воздух, съездить на свои виноградники. Сможем ли мы остановить время, так ускользающее от нас.
Каждое утро мне требуются сверхусилия, чтоб начать новый день. Мои мышцы напряжены, а сердце надрывается от фальшивых улыбок, которые мне приходится демонстрировать в палате Лео. Мы оба это знаем. Но я никогда себе не позволю проявить свой страх, что борьба с болезнью проиграна.
– Лео, ты же не сдашься? -в очередной раз спрашиваю я его.
– Милая…
Каждое утро я задаю ему этот вопрос, на который он никогда не отвечает. Он только прикрывает глаза и просит привести Марко. При любой возможности я укладываю нашего малыша на больничную кровать рядом с Леонардо. Марко, ужасно смышлёный не по годам мальчишка, ни на минуту не оставляет своего отца в покое. Его маленький ротик выдает в минуту тысячу слов и еще больше вопросов. Ну как тут не задуматься, прежде чем найти ответ: «Зачем мне спать или что урчит в животе»? Марко начинает познавать мир. И сколько еще мыслей и вопросов будут возникать в его головке. Так уж вышло, что у меня еще будет время на них ответить. Поэтому сейчас пусть все эти вопросы застают врасплох Леонардо, а не меня.
– Извини, -говорю я, беря сына на руки.
– За что ты извиняешься? -абсолютно измученным голосом спрашивает Лео.
– Тебе надо чаще отдыхать, после сна ты чувствуешь себя лучше. А Марко тебя утомляет.
– Диана, шепчет он, и его слезы скатываются с глаз. -Скоро все закончится. Каждое слово «папа», произнесенное моим сыном, каждое прикосновение его ладошки к моей щеке, каждое прикосновение твоих нежных губ к моим, твой безмолвный, но любящий взгляд, наполняет мое сердце радостью. Я разделил с вами все ночи и дни, с полна наполнил их любовью. Но так уж вышло, что в этом мире мы не всегда можем властвовать. У меня нет власти над болезнью.
Проснувшись в шесть утра, я проделала тот же путь, что и каждое утро. Черный кофе, душ, записка для мамы, которая уже насколько дней спит в комнате с Марко. Сегодняшнюю ночь с Лео провел Стефано, поэтому с утра в квартире я не задерживаюсь. Я быстро поднимаюсь по лестнице, когда замечаю, что Стефано стоит в коридоре с его отцом Галло. Мои слова, не успевшие вырваться наружу, были сразу же оборваны. Я прикусила до крови язык, услышав, что состояние Леонардо за последний час существенно ухудшилось.
– Я позвонил тебе на домашний номер, но мама ответила, что ты выехала в больницу. -Она тоже сейчас приедет с Марко, – безжизненно произнес Стефано.
Рука, поднесенная к моему лицу, начала медленно опускаться. Его плечи стали расправляться. Из груди послышались хрипы и редкое дыхание. Рука Лео резко обмякла и рухнула вниз. Я обернулась, ища глазами Стефано, который, догадавшись, сразу выбежал в коридор. В палату вошла медсестра. Посмотрев на монитор, тут же скорым шагом вышла. Я все еще смотрела на это бледное лицо, не веря, что это может быть концом. Его темные, как угольки, глаза были безумными. Леонардо понимал, он не может остановить происходящее. Болезнь, несущаяся с бешенной скоростью, подогретая вирусом, станет для него смертельной.
– Брат, эта чертова болезнь тебя не убьет, – проговорил Стефано.-Борись, не надо оставлять нас.
Леонардо не произнес ни слова. Неужели он не расслышал брата? Мы замерли, прислушиваясь к его дыханию и в надежде услышать хоть пару слов. Поднявшись со стула, я сделала два тяжелых шага и наклонилась к его груди.
– Марко, -еле слышно прошептал имя нашего сынишки.
Это слово будто пронзило меня до самого сердца, и я моментально выбежала из палаты в поисках сына. Только бы он не уснул, молила я про себя. Буквально пятнадцать минут назад он капризничал, и мама, посадив внука в коляску, отправилась с ним на прогулку по коридору клиники. Может случится так, что, войдя в палату, у меня уже не будет шанса вновь увидеть Леонардо. От нехватки сил Лео уже начал закрывать глаза, когда сын прокричал: «Папа, папа»! Ему понадобилось невероятное усилие, чтоб поймать взгляд на мне и сыне. По губам Лео я читаю: «Просто будь счастлива». Я чувствую, как у меня все содрогается внутри, но я попытаюсь не показывать страх в своих глазах. Еще один стон вырвался из Леонардо, когда Марко своей маленькой ручкой начинает гладить его ладонь. От слез в моих глазах все расплывается, силуэт расплывается, а в ушах доносился лепет сына.
Я замираю, когда до меня доносится крик врача: «Остановка сердца»! «Начать реанимацию»!
