Последний хартрум полностью

– Не знаю. Говорю же, я не подслушивала нарочно. Это был просто обрывок беседы.

– Тогда, может, вы неправильно поняли?

– Дело ваше. – Прилс глотнула из кружки и поморщилась. – Я предупредила вас, а все остальное не моя забота.

– Если вы и впрямь хотите помочь, мы можем обсудить это.

Прилс подозрительно прищурилась, начиная осознавать, к чему Флори ведет разговор.

– Звучит так, будто вы предлагаете предать Общину. Не заставляйте меня пожалеть о том, что я вообще вам что-то рассказала…

– Из-за них погибли люди.

– Что ж, тогда вы охотнее поверите мне и последуете совету.

– В Общине творятся ужасные вещи.

– Как и в остальном мире, – невозмутимо добавила Прилс. Ничто не могло пошатнуть ее веру в фанатиков. Флори поняла, что только зря тратит время.

– Вы даете деньги тем, кто убивает людей и поджигает дома.

– Лютенов и безлюдей, если выражаться точнее. – Прилс зло сверкнула глазами.

– Тогда почему вы помогаете мне, раз ненавидите безлюдей?

Она помедлила, прежде чем ответить, и отвлеклась на ликерно-кофейную бурду в чашке.

– Знаете, Флориана, я ненавижу лакричные конфеты. А мой Бенни их обожает. От этого я не перестаю о нем заботиться. – Когда она заговорила о сыне, ее взгляд стал мягче и отчего-то печальней. – Иногда он тоже не принимает моей заботы. А потом, когда случается то, о чем я предупреждала, плачет и жалеет, что не послушался. Вот и все, что я хотела вам сказать.

В детстве Дарту часто снился один и тот же кошмар: как он оказывается в незнакомой глуши и блуждает кругами, в отчаянии ища дорогу обратно. Среди ночи он просыпался в холодном поту и, обнаруживая себя в знакомой спальне, облегченно выдыхал.

Воспитанники редко покидали приют и никогда не выезжали за пределы Пьер-э-Металя. Поначалу Дарт спрашивал об этом у нянечек, затем у преподавателей и ребят постарше, и все как один рассказывали пугающие легенды: о городских сумасшедших из трущоб, бешеных псах с окраин, опиумных курильщиках и зубных ворах, которые промышляли тем, что отлавливали жертв, щипцами вырывали здоровые зубы и сбывали их для протезов. Каждая такая история сулила жуткие мучения, и Дарт быстро смекнул, что за пределами приюта жизнь намного хуже и опаснее.

Он думал, что уже вырос из детских страхов, но, когда автомобиль заглох посреди пустоши, испытал настоящий ужас – как тогда, во сне. Вокруг, куда ни глянь, простирались незнакомые земли: безлюдные, заброшенные.

Они остановились где-то между Фористале и захолустными безымянными деревнями. Рин тихо выругался и вышел проверить, что случилось.

– Дело дрянь, – известил он, вернувшись. – В топке закончился керосин. И воды почти нет.

– А колеса на месте? Или мы чудом докатились? – подстегнул его Дарт.

– Ну давай позлорадствуй. Это же так поможет делу!

Рин гневно хлопнул дверью и исчез из виду. Как бы Дарт ни хотел избавиться от его общества, он понимал, что сейчас им нужно держаться вместе. Взаимные обиды, гнев и споры никак не помогали решать проблемы, а только усугубляли их. Кто-то должен был прекратить это.

Раздраженно вздохнув, Дарт выбрался из автомобиля и с удивлением обнаружил Эверрайна сидящим на обочине. Прямо на земле. В своем распрекрасном костюме, с которого сдувал пылинки. Отвернувшись от дороги, он бросал мелкие камешки в траву, словно никуда не торопился и наслаждался пасторальным пейзажем.

Дарт помедлил, прежде чем занять место рядом. В его гардеробе остался последний парадный костюм детектива – тот, что носил художник, серьезно пострадал в драке в «Паршивой овце».

– Нужно что-то решать.

– С керосином? – рассеянно переспросил Эверрайн. – Да, придется волочиться пешком до ближайшей деревни.

– Я про наш конфликт.

– А с ним можно что-то сделать? Я думал, ты меня ненавидишь.

– Начну, если сдашься сейчас. Напоминаю, ты в этой лодке плывешь не один. – Дарт толкнул его в плечо, и Эверрайн, наконец, осмелился поднять взгляд. – Когда я связался с фермами, то не знал и половины твоего плана. Я доверял тебе и не думал, что ты утянешь нас на дно. Но вот мы здесь.

Рин нахмурился и покачал головой.

– Я не планировал тащить нас на дно. Мог бы – утопился в одиночку.

– Тогда бы пострадал только водоем, – прагматично заметил Дарт.

– Да, твои тупые шутки очень располагают к примирению. – Рин с остервенением зашвырнул камень подальше, как будто целился в кого-то.

– Я даже на извинения не надеюсь. Достаточно, если ты поймешь, что поступил неправильно.

Рин яростно сверкнул глазами:

– Я никогда не думал, что поступаю правильно. Но это не отменяет того, что я трус и лжец.

– Продолжай, это приятно слышать…

– Я потратил четыре года жизни на вещи, которые ненавижу. Власть, бумажки, интриги. Я мнил себя опасным змеем, хотя на самом деле был червяком под ботинком Хоттона.

– Да уж. Не с тем Хоттоном ты строил отношения, – хмыкнул Дарт. – Рэйлин был нужен мужчина, а не ферма безлюдей.

Он знал, чем задеть Рина, и совсем не удивился, когда тот выпалил:

– А ты успел изучить ее желания?

– Надо быть слепым, чтобы не заметить этого.

– А я хочу стать глухим, чтобы не слышать о вас двоих!