Комната оставалась в точности такой же, как и тогда, когда она была подростком. Двуспальная кровать с чугунными спинками была застелена простым лоскутным покрывалом. Никаких кукол, плюшевых зверей и даже дополнительных подушек. Горный пейзаж, который Кейт сделала на уроке рисования. Деревянный письменный стол с заточенными карандашами в стакане и аккуратно лежащей посредине тетрадкой. На столике сбоку шахматная доска, на ней партия в самом разгаре.
Достав вещи, Кейт аккуратно повесила их в шкаф и включила телефон в розетку у ночного столика. Приготовила шорты, топ и кроссовки, рассчитывая завтра встать рано и пробежаться. И еще достала то, в чем будет ходить завтра. Некоторые привычки не меняются.
Переодевшись в шорты и футболку, Кейт надела шлепанцы и прошла на кухню. Мать стояла у плиты и готовила омлет. В тостере разогревались ломти булочки.
Сев за стол, Кейт подавила желание смахнуть с него крошки. За этим столом часто собиралась вся семья. У них с братом частенько происходили бурные ссоры, и хотя Кейт по большей части молчала, ей всегда удавалось настоять на своем. Она бросила взгляд на место во главе стола, за которым сидел отец. От чувства вины у нее сдавило грудь.
– Почему ты ничего не трогала у меня в комнате?
– Сама не знаю. Быть может, я в глубине души надеялась на то, что ты вернешься и захочешь что-нибудь из нее забрать…
Кейт никогда не хотелось сюда вернуться, но вот сейчас, оказавшись здесь, она ощутила странный комфорт в том, что в ее комнате все осталось как было.
– Тебе нужно было обставить мою комнату заново, мама. Или, еще лучше, найти себе новое жилье. Ты не хочешь перебраться отсюда куда-нибудь туда, где будет чем заняться?
– И здесь тоже можно найти самые разные занятия.
– Мама, ты правда довольна тем, что остаешься здесь?
– Я предпочитаю находиться поблизости от своих воспоминаний. Возможно, это не идеальное место для жилья, но мне оно нравится. Здесь тихо и спокойно. И много друзей.
Поставив омлет и булочку перед Кейт, мать села напротив. Пригубив кофе, она стала смотреть, как дочь ест. В детстве Кейт очень любила такие моменты. Мать понимала ее стремление побыть в тишине и в то же время получала удовольствие, находясь рядом с дочерью.
– Видела тебя в новостях, – сказала она. – На пресс-конференции ты была в центре событий.
– В Сан-Антонио произошло убийство, полностью повторяющее те, которые совершил Самаритянин. Со мной связалась местная полиция, и я занимаюсь этим делом вместе с одним детективом.
– Ты же задержала Самаритянина еще несколько месяцев назад.
– Этому убийце известны мельчайшие подробности преступлений Самаритянина.
Изучив ее, мать покачала головой:
– Я двадцать восемь лет была замужем за прокурором и родила двух полицейских. Я чувствую, когда ты что-то недоговариваешь. В чем дело?
Кейт откинулась назад, стараясь изо всех сил излучать расслабленную уверенность.
– Убийца обратился ко мне по имени. Но, учитывая мое недавнее появление в средствах массовой информации, в этом нет ничего удивительного. Никаких причин для беспокойства.
– Ты полагаешь, за столько лет я должна была бы привыкнуть к разговору про убийц. – Сильвия Хейден покачала головой. – Но я по-прежнему волнуюсь. Каждый божий день со страхом жду телефонного звонка, как тогда, когда мне позвонили и…
Груз вины стал еще тяжелее.
– Можешь говорить. Когда тебе позвонили и сказали, что мой бывший ухажер убил папу.
Мать накрыла руку Кейт своей.
– Этот мальчишка стрелял и в тебя.
– Но я осталась в живых.
Мать сдвинула брови.
– Я никогда не винила тебя в случившемся. Уже сто раз говорила это.
То же самое сказал и Митчелл, и Кейт оставалось только прятаться за логикой. До конца своих дней она не сможет подобрать слова, чтобы выразить чувство сожаления и вины.
Мать долго молча смотрела на нее, затем откинулась назад и пригубила кофе.
– Я представляла тебя ученым, увлеченно работающим в лаборатории, а никак не бегающей за убийцами, подобно твоим отцу и брату.
Кейт гордилась тем, что похожа на них.
– Идти против наследственности нелегко.
– Твой отец получал ни с чем не сравнимый восторг, когда ему удавалось убедить присяжных и отправить преступника за решетку. – Она потрепала дочь по руке. – Я надеялась, хотя бы один мой ребенок возьмет что-то от меня. В тебе я вижу твоего отца.
Кейт провела пальцем по краю кружки.
– В таком случае почему мы с папой проводили вместе так мало времени?
– Он понятия не имел, как вести себя с девочкой. Не знал, что ей сказать. Вот почему по вечерам возил тебя в шахматную секцию. Он хотел побыть с тобой.
И его убили…
– Расскажи мне о своем деле, – словно прочитав ее мысли, сказала Сильвия Хейден. – И не думай, что тебе удалось отбить у меня охоту узнать больше про этого убийцу.
Кейт улыбнулась. Ее мать обладала завидной проницательностью.
– Ты помнишь Нину Эрнандес? Домработницу Болдри?
– Раза два видела ее в школе. Ее дочь была чуть постарше Митчелла. Нина была поразительной женщиной. Очень спокойной.
– А как насчет ее дочери Глории?
