Когда в самом начале 1980 года Мирослав Колядуцкий ступил на землю Анголы, война давно превратилась в «тяни-толкай». Он видел многочисленные парады ФАПЛА (армия Анголы), которые те любили устраивать по поводу и без повода. Но грозные негры с советскими «Калашниковыми» только и могли, что косолапо маршировать да коситься на кубинцев и русских. Пропаганда у коммунистов традиционно была на высоте, вплоть до того, что местные вояки, напившись, начинали задирать союзников и кричали, что им никто не нужен, и прямо завтра они возьмут не только Джамбу, но и Преторию, а то и сам Вашингтон. Реально ангольцы находились в состоянии глухой обороны. Начинала обычно УНИТА, вторгавшаяся из Намибии и партизанского анклава Джамбы. Ангольские части играли роль «пушечного мяса», замедлявшего продвижение наступающих. Не выдержав удара, они откатывались, а то и попросту бежали. Затем следовал контрудар кубинцев из окрестностей Луанды. Разбитые овимбунду отступали. Окрылённые успехом кубинцы и перегруппировавшиеся кимбунду на их плечах входили на территорию УНИТА и в Намибию. Тогда в дело вступала регулярная армия ЮАР в лице авиации, дальнобойной артиллерии и «батальона Буффало». Они вышибали наступающим зубы и «провожали» на первоначальные позиции[40]. Затем всё повторялось. Задачей советских военных советников было разомкнуть заколдованный круг и подготовить ангольские части так, чтобы они смогли уничтожить УНИТА или навсегда вытеснить их из Анголы.
Редкий зверь «Тяни-толкай», за которым ездил на сафари ещё доктор Айболит, не зря жил в Африке. Театр военных действий представлял собой гигантскую шану. На языке банту шана = топкое место; но не болото. Близким аналогом в русском является «заливной луг», но всего очарования шаны он не передаёт. В тропической Анголе есть два сезона: сухой и влажный. В сухой сезон в джунглях змеится узкая, но глубокая речка, например Куиту или Ломба. Реки обычно текут с востока на запад, впадая в Атлантический океан. Пехотинец в принципе их переплыть может, но из-за кишащей в воде ядовитой живности, например, змей и гигантских пиявок, это весьма проблематично. Для техники нужно наводить мост, причём понтоны не подойдут: у реки очень топкие берега. В сезон дождей количество воды в реке увеличивается на два порядка. Она выходит из берегов и заливает огромные пространства слоем воды в 2–3 см. За сухой сезон образовавшееся болото высохнуть не успевает: сверху корка – на глубине топь. Не до конца просохшее болото, густо заросшее тропическим редколесьем (джунглями), и есть шана. Военная техника вязнет напрочь. Застревал даже тягач на базе танка Т-72, специально предназначенный для прокладки просек. Эта 40-тонная машина с двигателем мощностью 780 лошадиных сил в шане попросту тонула[41]. Зато человека с грузом шана держит легко. Он приходит ночью и тихо засеивает её минами, благо мягкая почва легко поддаётся сапёрной лопатке. За шаной начинается саванна (буш) с реликтовыми голубыми травами. Трава в два человеческих роста, искать спрятавшуюся пехоту или миномётно-артиллерийские расчёты там можно неделями. Даже авиаразведка не помогает.
В таких условиях позиции врага
