— Шапа, ради всех святых, хватит ныть и шевели ногами, — прошипел Вася, оглядываясь через плечо. — Пахомов не из тех, кто прощает такие фокусы.
Шапа пыхтел позади, едва поспевая за своим щуплым напарником. Его вечная потрепанная шапка съехала набок, придавая приземистой фигуре вид пьяного матроса.
— Тебе легко говорить, — просипел он, вытирая пот с багрового лица. — У тебя хоть рожа худая и неприметная, затеряешься в любой толпе. А я вон какой выдающийся! — он с досадой похлопал по своему объемному брюху. — Да с этой шапкой меня даже слепой опознает.
— Зато бегаешь ты теперь быстрее, чем когда-либо, — хмыкнул Вася. — Еще неделя такого марафона, и от брюха не останется и следа.
— Неделя⁈ — Шапа чуть не подавился воздухом. — Я до утра не доживу с таким темпом! У меня уже ноги отваливаются, и сердце, кажется, переехало куда-то в район правого уха!
За последние двое суток их выследили в трех разных убежищах. Сначала пришлось спасаться через дымоход из комнатушки на Сенной, потом они едва успели выпрыгнуть из окна трактира «Три селедки», а утром этого дня чуть не столкнулись нос к носу с двумя громилами в черных повязках у дома прачки Степаниды. Засыпали они урывками, ели на бегу, и даже отхожим местом пользовались с оглядкой, опасаясь нападения в самый неподходящий момент.
— Нам нужно убраться из города, — Вася остановился за углом склада, прислушиваясь к ночным звукам. — Куда подальше и желательно прямо сейчас.
— Куда? — уныло спросил Шапа. — Может, во Владик? И там ведь достанут.
— Нет, дальше, — Вася хитро прищурился. — Помнишь того шейха Аль-Нахара, которому мы страницы продали? Раз уж он нам так щедро заплатил, может и работу предложит? В Аравию поплывем, к нему! Он явно богат, а мы с такими монетами не просителями будем, а уважаемыми господами!
— В Аравию⁈ — Шапа посмотрел на друга как на умалишенного. — Ты с ума сошел? Это ж на другом краю света! Там песок вместо снега, солнце жарит как в печи, а вместо нормальных лошадей — горбатые верблюды! Да я в этой жаре растаю, как масло на сковородке!
— А здесь Пахомов, — отрезал Вася. — Что выбираешь?
Шапа на секунду представил, как его нежное тело пытают в подвалах Пахомова, чьи методы допроса вошли в легенды питерского преступного мира. Затем вообразил палящее аравийское солнце, обжигающий песок и странную еду, от которой наверняка будет гореть не только язык, но и весь организм.
— Да чтоб тебя, Вася, — наконец выдохнул он. — Ладно, поплывем к этим твоим верблюдам. Всё лучше, чем стать кормом для воронов.
Вопреки всем ожиданиям, найти корабль, идущий в аравийские земли, оказалось до смешного просто. Буквально через день после их решения бежать из страны они обнаружили в порту торговое судно «Святой Николай», готовившееся к обратному рейсу.
— Глянь-ка, Шапа, это ж настоящий знак! — Вася возбужденно ткнул пальцем в направлении потрепанного корабля. — Только вчера решили в Аравию податься, а сегодня уже корабль нашелся!
Шапа недоверчиво прищурился, разглядывая обшарпанные борта судна.
— Да он того и гляди развалится. Даже до Кронштадта не дотянет.
— Не каркай! — отмахнулся Вася. — Пока плавает, нам подходит. Идем, потолкуем с капитаном.
Капитан оказался бородатым здоровяком с лицом, прокопченным морскими ветрами. Он неторопливо выслушал сбивчивую историю о «срочных торговых делах в Аравии» и назвал цену за проезд, от которой у Шапы вытянулось лицо. Вася, однако, не моргнув глазом, выложил требуемую сумму.
— А вы не промах, господа купцы, — усмехнулся капитан, взвешивая на ладони кошель. — «Святой Николай» отправляется на рассвете. Будьте готовы.
Следующим утром они стояли на палубе отходящего от пристани корабля. Питерские берега медленно таяли в утреннем тумане, и Вася испытывал странную смесь тревоги и восторга.
— Как думаешь, — спросил он у Шапы, облокотившись о борт, — шейх вообще вспомнит нас?
— Тебе-то какая разница? — буркнул Шапа, которого уже начинало мутить от качки. — Главное, что от Пахомова подальше, а там посмотрим. Если что, всегда можно наврать, что знаем, где еще страницы раздобыть.
— Ну уж нет! — Вася возмущенно выпрямился. — Мы с тобой не врать туда едем, а карьеру делать! Я вон какой проныра, а ты — силач хоть куда. Может, как раз таких ребят шейху и не хватает в свите!
Шапа только вздохнул, привычно качая головой. В их паре Вася всегда был фантазером, а ему, Шапе, доставалась роль скептика. Но сейчас, когда они уже в открытом море, спорить было бессмысленно.
— Может, и пригодимся, — неохотно признал он. — А не пригодимся — так хоть посмотрим, как люди в жаре живут.
— Вот-вот! — обрадовался Вася, хлопнув друга по плечу. — Глядишь, скоро мы с тобой на верблюдах разъезжать будем, в шелках да с кальянами!
Судьба, однако, имела на их счет совсем другие планы.
На третий день плавания небо стало свинцовым. Ветер, ласково гнавший корабль вперед, превратился в злобное существо, срывающее паруса и гнущее мачты. Морские волны вздымались всё выше, пока не стали размером с небольшой дом.
