После лекции нас ждали практические занятия по боевым искусствам. Мой персональный ад — особенно когда дело касалось спаррингов с участниками, у которых Покров работал как часы, а не как испорченный будильник.
Двадцать студентов собрались в огромном зале с такими высокими потолками, что там впору было запускать воздушных змеев. Зеркальные стены множили наши отражения, создавая иллюзию целой армии будущих магов. В центре расстелили тренировочные маты, у стены выстроились стойки с учебным оружием, которое, впрочем, могло покалечить не хуже настоящего.
Профессор Дубровин — высокий костлявый старик с седой бородой, которой позавидовал бы любой мудрый маг из детски сказок — бродил между нами, оценивая стойки и отпуская комментарии острее любого клинка из арсенала. Его Покров Медведя клубился вокруг тела тёмно-коричневым свечением, похожим на дым от горящего торфа.
— Господин Вольский, — остановился он рядом со мной, растягивая слова с особым удовольствием садиста, — после вчерашнего… представления будет особенно интересно посмотреть, на что вы способны в честном бою.
Я перехватил самодовольную ухмылку Игоря Соколова, который застыл у края зала, словно хищная птица перед броском. Ну конечно, кто же ещё? Лучший студент курса, любимчик всех преподавателей от обычных аспирантов до ректора Корнилова.
— Против Соколова? — уточнил я, не скрывая скепсиса.
— Именно, — с лёгкой усмешкой подтвердил Дубровин. — Покажите нам, чему научились за три года.
Все взгляды обратились к нам. Я почувствовал, как Филя беззвучно шепчет: «Не лезь», но уже шагнул на середину зала.
Мы сошлись с Соколовым в центре. Первые секунды мы кружили друг вокруг друга, выискивая слабые места. Соколов атаковал первым — резкий выпад в корпус. Я успел уйти в сторону, перехватил его руку и попытался завести за спину. Он выкрутился, но я тут же добавил серию коротких ударов, загнав его в оборону.
Он зарычал от злости и пошёл в лобовую. Несколько раз я еле успевал уклониться — удары были быстрыми и тяжёлыми. Но я держался. Пара удачных подсечек, жёсткий захват — и вот Соколов с глухим стуком падает на мат. Тренировочный зал замер.
Я сделал шаг назад, переводя дыхание.
Казалось бы, всё, бой закончен. Но Соколов взвыл от злости — непривычно для своего холодного нрава — и активировал Покров Орла. Его кожа вспыхнула золотистым свечением, движения стали резкими и стремительными.
«Чёрт, серьёзно?» — пронеслось у меня в голове. Ладно, если игра пошла по крупному…
Я сосредоточился, потянулся внутрь себя — туда, где обычно только хаос. И к своему удивлению почувствовал ответ. Мой Покров вспыхнул бледно-голубым светом, окутывая кожу тонкой дымкой.
По залу прокатился шепот удивления.
Мы снова бросились друг на друга. Его удары стали быстрее, сильнее. Но я, впервые в жизни, ощущал, что могу не просто держаться, но и отвечать на равных. Почти минуту мы дрались, обмениваясь ударами, блоками, подсечками. Моё тело работало на пределе, но Покров всё ещё держался.
И тут Соколов активировал второй уровень Покрова. За его спиной вспыхнул аурный орёл: гигантский, золотистый, с расправленными крыльями. Его скорость и сила мгновенно перешла на другой уровень.
Дубровин, наконец, понял, что дело может кончиться очень плохо.
— Довольно! — его голос, усиленный магией, прокатился по залу.
Мы оба замерли, тяжело дыша. Мой Покров мигнул и потух, оставив после себя странную пустоту.
— Господин Вольский, господин Соколов, — старик смерил нас холодным взглядом, — ваши способности впечатляют, но напоминаю: у нас учебное занятие, а не турнир на выживание.
Я усмехнулся про себя. Чёрт возьми, даже с побитыми рёбрами это стоило того. Выражение лица Соколова, смесь злости и непонимания, было лучшей наградой.
Но все же досталось мне не слабо, поэтому уже через пару секунд я с удовольствием распластался на скамейке.
Рита подошла и села рядом:
— Ты в порядке? — спросила она тихо. — Это было… необычно. Твой Покров, он был другим.
— Заметила, да? — я устало откинулся на стену. — Я сам не понимаю, что происходит. Последние дни он ведёт себя странно. Сильнее, ярче, но всё так же нестабильно.
— Я говорила тебе, — она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, — это может быть связано с пробуждением особого Покрова. И то, что я нашла вчера в библиотеке…
— Вольский, Давыдова! — окликнул нас Дубровин. — Если ваше воркование закончено, может, присоединитесь к остальным?
Рита вздохнула и поднялась:
— Поговорим после занятий, — шепнула она, возвращаясь к практике.
Я остался на скамье, наблюдая, как другие студенты работают со своими Покровами — уверенно, стабильно, без всяких нестабильных вспышек. Соколов особенно выделялся — его Покров Орла сиял золотистым светом, ровным и сильным, как солнце в ясный день.
И всё же в этот раз я не чувствовал обычной зависти и горечи. Что-то изменилось. Может быть, во мне, может быть, в моём непокорном Покрове. И я был полон решимости выяснить, что именно.
