И всё же… я бросил взгляд на Риту, чьи серебристые глаза сверкали решимостью, на Серого, готового броситься в бой ради меня. Они не должны пострадать из-за моего упрямства. Это моя битва, моя проблема, мой Реликт. Может, стоит просто сдаться? Позволить Корнилову забрать меня, но вытащить из-под удара друзей?
Мысль о том, что Рита или Серый могут пострадать из-за меня, была невыносимой. Мои руки медленно опустились — я почти решился капитулировать, обменяв свою свободу на их безопасность. В конце концов, я всегда мог найти способ сбежать позже, когда мои друзья уйдут подальше отсюда…
Но стило мне сделать шаг вперед, как двери конференц-зала с грохотом распахнулись, словно их вышибли тараном. На пороге стоял высокий мужчина средних лет в безупречном темно-синем костюме с золотым гербом на лацкане. Его властный взгляд мгновенно охватил всю картину, а когда он заговорил, его голос заполнил все пространство:
— Что здесь происходит⁈
Рита вскочила:
— Отец!
Граф Давыдов шагнул внутрь, и серебристое свечение его Покрова Совы моментально заставило всех присутствующих замереть. За ним в зал вошли четверо охранников в строгих черных костюмах.
— Граф, — холодно кивнул Корнилов, медленно деактивируя свой Покров. — Неожиданный визит. Чем обязаны столь внезапному интересу к моему расследованию?
— Как ни странно, — граф бросил взгляд на дочь, — интуиция. И, видимо, она меня не подвела. — Он окинул всех присутствующих внимательным взглядом. — Может объяснишь, Корнилов, почему ты проводишь допрос без соблюдения протоколов Совета?
— Государственная безопасность, — отрезал Корнилов. — В Петербурге произошел опасный инцидент, и этот юноша, — он кивнул в мою сторону, — причастен к нему.
— И поэтому ты решил устроить допрос без представителей правоохранительных органов? Без официального ордера? — Давыдов покачал головой. — Я разочарован, Корнилов. Ожидал от тебя большего уважения к закону.
— Закон иногда требует… гибкости, — процедил Корнилов.
— Только не в этом случае, — граф Давыдов подошел к дочери и положил руку ей на плечо. — Маргарита, ты в порядке?
— Да, отец, — кивнула Рита, хотя ее лицо оставалось напряженным.
— Хорошо, — граф выпрямился и посмотрел на Корнилова. — Если у тебя есть официальные обвинения против этих молодых людей, предъяви их через соответствующие каналы. А пока я забираю дочь и ее друзей под свою ответственность.
— Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело, — Корнилов сделал шаг вперед, его лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости. — Это вопрос национальной безопасности!
— Тогда представь доказательства Совету, — отрезал Давыдов, тем самым бархатным тоном, которым обычно приказывал казнить врагов Империи. — В полном составе. Согласно протоколу.
Корнилов замер, как змея перед броском. За его внешним спокойствием я чувствовал бурю эмоций — ярость, досаду, расчёт. Наконец, он медленно кивнул:
— Хорошо. Вы можете идти, — его взгляд задержался на мне, а потом вернулся к графу. — Но знай, Давыдов, на тебе лежит вся ответственность за то, что произойдёт дальше. И когда эти студенты снова устроят магический хаос в столице, — голос его снизился до опасного шёпота, — весь Совет узнает, кто помешал предотвратить катастрофу.
— Я привык отвечать за свои решения, Корнилов, — граф даже не моргнул, — как и за безопасность своей семьи. — Он выдержал паузу. — А тебе советую поразмыслить о своих действиях. Даже для магистра есть черта, за которой начинаются… неприятности.
Два могущественных мага мерились взглядами, и воздух между ними, казалось, вот-вот воспламенится.
— Идёмте, — граф взмахнул рукой, призывая нас следовать за ним. — Мой экипаж ждёт.
Он дождался, пока мы пройдём мимо, и обратился к Вершининой:
— И профессор, мне бы хотелось с вами поговорить.
Карета рода Давыдовых впечатляла — массивный черный лакированный корпус с серебряными вставками и фамильным гербом на дверцах. Два вороных жеребца с угольно-черной гривой били копытами, как будто им не терпелось рвануть вперед. Такой экипаж стоил, пожалуй, как месячный бюджет всей Академии.
Мы разместились внутри: обивка из темно-синего бархата, серебряная фурнитура и мягкие сиденья, словно тебя обнимает само облако. Серый, занимавший пространства как три обычных человека, пытался сжаться, чтобы никому не мешать, но всё равно выглядел как медведь в посудной лавке.
Как только дверца захлопнулась, граф Давыдов посмотрел на всех присутствующих тяжелым взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Затем он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Серебристое сияние разлилось по его лицу, сконцентрировавшись вокруг глаз — Покров Совы активировался в полную силу.
— Теперь, — произнес он негромко, но каждое слово словно высекалось в камне, — я хочу услышать правду. Всю правду.
От него буквально волнами исходила аура власти и уверенности. Это был человек, привыкший принимать решения, определяющие судьбы других людей. Человек, слово которого могло уничтожить или спасти жизнь.
