— Типичная сделка с подобными Реликтами, — кивнула Вершинина. — Образ прежнего владельца предлагает знания в обмен на временное воплощение. Возможность снова ощутить жизнь, пусть и ненадолго. Для некоторых древних магов это было способом достичь своеобразного бессмертия.
— И как мне снова связаться с ним? — я нервно постукивал пальцами по столу. — Нужно понять, что произошло и как это контролировать.
— Обычно для этого достаточно прямого контакта с книгой в состоянии глубокой концентрации, — пояснила Вершинина. — Держите Реликт обеими руками, закройте глаза и сосредоточьтесь на образе Александра. Визуализируйте его, призовите его присутствие.
Я взял книгу, чувствуя, как уже знакомое тепло разливается по пальцам. Закрыл глаза и представил своего предка — его надменную улыбку, прямую осанку, холодный, пронизывающий взгляд. Мысленно я тянулся к нему, пытаясь нащупать ту невидимую нить, что связывала нас.
Но ничего не происходило. Книга просто лежала в моих руках, слабо светясь голубоватым светом, но никак не реагировала на мои попытки.
— Странно, — нахмурилась Вершинина, наблюдая за моими тщетными усилиями. — После первого контакта связь обычно устанавливается гораздо легче. Что-то мешает формированию соединения.
Она осторожно взяла книгу из моих рук и начала внимательно перелистывать страницы. Внезапно её брови сошлись на переносице.
— Тут не хватает нескольких страниц, — произнесла она встревоженно, проводя пальцем по рваным краям. — Посмотрите внимательно — видите здесь? Эти страницы были извлечены с особой тщательностью.
— Что за чертовщина⁈ — я выхватил книгу. И правда — в середине зияла прореха, будто кто-то вырезал несколько страниц хирургическим ножом. Остались только жалкие обрывки бумаги, вросшие в переплёт. — Как такое возможно?
Рита задумчиво посмотрела на Реликт, и в её глазах мелькнуло понимание.
— Когда мы разговаривали с отцом в карете, он рассказал мне важную деталь. Этот Реликт изначально принадлежал Василию Дмитриевичу Пахомову, — она встретилась со мной глазами. — Тому самому, кого называют Вороном Петербурга. Теневой делец, коллекционер редкостей.
— И что с того? — спросил я.
— А то, что у него есть особая схема обогащения, — Рита выпрямилась. — Отец рассказывал, что Пахомов намеренно портит ценные артефакты перед продажей. Вырывает ключевые страницы из магических книг, убирает важные детали из амулетов… А когда новый владелец обнаруживает, что артефакт не работает…
— Пахомов предлагает свою «помощь» в поиске недостающих частей, — задумчиво продолжила Вершинина. — За отдельное вознаграждение, разумеется. Весьма изобретательно.
— Именно, — кивнула Рита. — Коллекционер оказывается в безвыходном положении. Либо признать, что его обманули и потерять репутацию…
— Либо заплатить ещё раз, — я присвистнул. — Хитро устроился.
— По информации отца, все вырванные страницы Пахомов хранит в тайнике под своим особняком на Английской набережной, — закончила Рита. — Там целая коллекция таких «запасных частей». И если мы хотим сделать Реликт снова функциональным…
— Нам нужно заглянуть к этому Пахомову, — я почувствовал, как внутри разгорается знакомый азарт. — Причём без приглашения.
Серый, до этого молча слушавший, наконец подал голос:
— Проникнуть в особняк одного из самых влиятельных людей Петербурга? — он скептически покачал головой. — Это уже не студенческая авантюра, Сеня. Это самоубийство.
— А у нас есть выбор? — я обвел всех взглядом. — Без этих страниц Реликт бесполезен. Кроме того, — я понизил голос, — если Пахомов хранит вырванные страницы в своем тайнике, возможно, там есть и информация о местонахождении Кодексов.
Вершинина задумчиво постукивала пальцем по столу, обдумывая ситуацию с академической тщательностью.
— В этом есть определённая логика, — произнесла она наконец, взвешивая каждое слово. — Однако нам потребуется тщательная подготовка. По моим сведениям, особняк Пахомова защищён не только физической охраной, но и сложной системой магических барьеров. Некоторые из них относятся к запрещённым категориям защитных чар.
Я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается азарт:
— Значит, нам нужно добиться, чтобы нас пригласили внутрь, — подытожил я, и губы сами растянулись в хищной улыбке. — И я, кажется, знаю, как это осуществить.
Тем же вечером в особняке Пахомова на Английской набережной Филипп Ветрогонов нервно переминался с ноги на ногу, стоя перед массивным письменным столом. Василий Дмитриевич Пахомов сидел в кресле, холодно разглядывая рыжеволосого студента, словно тот был особенно неприятным насекомым.
— И почему я не должен приказать своим людям выкинуть тебя в Неву? — ледяным тоном спросил Пахомов. — Ты имеешь наглость явиться ко мне после того, как твоя банда сорвала мою сделку?
Филя держался уверенно, хотя внутри все сжималось от страха. Он знал, что играет с огнем, но отступать было уже поздно.
