Холодный воздух подвала особняка Пахомова пробирал до костей. Филя осторожно шевельнул запястьями, давая наручникам слегка впиться в кожу — всё должно выглядеть правдоподобно. Он пустым взглядом смотрел в каменный пол, изображая оглушенного и дезориентированного пленника. Внутри же — полная концентрация. Любая, даже мельчайшая ошибка могла стоить ему жизни.
Массивная дверь со скрипом отворилась. Филя не поднял головы, но ощутил, как в комнату вошли несколько человек. По шагам он определил троих — двое охранников, судя по тяжелой поступи, и кто-то третий, с легкой, почти бесшумной походкой.
— Поднимите его голову, — произнес ледяной голос Пахомова.
Грубая рука схватила Филю за волосы и дернула вверх, заставив смотреть в лицо самому опасному человеку Петербурга. Василий Дмитриевич выглядел безупречно — ни единой морщинки на строгом костюме, ни капли эмоций на аристократическом лице. Только глаза — черные, блестящие, как у настоящего ворона, — изучали Филю с пронзительной внимательностью.
— Ну что, господин предатель, — Пахомов сделал шаг вперед, — расскажешь мне, что произошло? Или мне придется… убедить тебя по-плохому?
Филя сглотнул, демонстрируя испуг, хотя внутри был собран и готов к любому повороту событий.
— Кто-то… напал на особняк, — прохрипел он, слегка дрожащим голосом. — Я услышал шум… потом удар по голове… потом темнота.
Пахомов усмехнулся, и эта усмешка заставила кровь в жилах Фили похолодеть.
— Какое удивительное совпадение, — промурлыкал он, обходя прикованного студента по кругу. — Ты приходишь ко мне с предложением предать своих друзей. Я оставляю тебя здесь под охраной. И именно в это время кто-то проникает в мой дом и выкрадывает… определенные бумаги из моего личного тайника.
Филя изобразил искреннее удивление:
— Тайник? Какой тайник? Я ничего не знаю ни о каком…
Удар Пахомова был молниеносным — тыльной стороной ладони по лицу, точно в место, где уже расцветал синяк от кулака Серого. Филя застонал, голова мотнулась в сторону. Проклятье, как же больно. Серый и так постарался на славу, а теперь еще и это. Но боль была только на руку — убедительнее выглядел.
— Не люблю, когда мне лгут, — спокойно произнес Пахомов, потирая костяшки пальцев. — Давай начнем сначала. Кто был с тобой? Твои друзья? Вольский? Давыдова?
— Клянусь, я не… — начал Филя, но замолчал, когда вокруг фигуры Пахомова вдруг заклубилось чернильно-черное свечение.
Покров Ворона активировался, окутывая хозяина особняка мерцающей тьмой. Воздух в подвале стал густым, словно кто-то распылил в нём мельчайшие частицы угольной пыли, сквозь которую с трудом просачивался свет.
— Знаешь, что самое интересное в моём Покрове? — произнёс Пахомов, и в его глазах мелькнуло множество крошечных точек, будто отражение звёздного неба. — Коллективная память. Вороны веками собирали знания, наблюдали за людьми, видели их истинную сущность… и всем этим делились со мной.
Он сделал плавный жест рукой, и часть тёмного тумана отделилась, формируя на полу круг с мерцающими символами.
— И вот что странно, — взгляд Пахомова стал пронзительным, изучающим, — моя коллективная память никак не может разгадать тебя. Ты словно двоишься. То ли предатель, решивший спасти свою шкуру… то ли верный друг, затеявший какую-то игру. — Он наклонился ближе, черные глаза буравили лицо Фили. — Это делает тебя… интересным. И очень опасным.
Филя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Об этой особенности Покрова Ворона ходили слухи — способности судить о характере человека, о его склонностях, видеть его будущее. Вестник смерти — так шептались в тёмных переулках о Пахомове, способном предсказать возможные варианты смерти любого, кто встречался на его пути.
Пахомов внезапно издал звук — нечто среднее между карканьем и человеческим криком. Звуковая волна, порождённая этим «Криком судьбы», ударила Филю в грудь, и внезапно он увидел самого себя — лежащего в луже крови, в этом самом подвале, с широко распахнутыми мёртвыми глазами. Образ был настолько ярким, что Филя невольно вскрикнул.
— Видишь? — почти ласково произнёс Пахомов. — Это твоя судьба, если ты и дальше будешь лгать.
Филя резко дёрнулся в наручниках и активировал Покров Орла. Жёлтое сияние вспыхнуло вокруг него, моментально вступая в противоборство с чёрным туманом. Два Покрова столкнулись, как две противоборствующие стихии, создавая маленький ураган в тесном подвале.
— Ты… — Пахомов отступил на шаг, его глаза расширились от удивления. — Как ты смеешь…
— Знаете, что самое крутое в Покрове Орла? — Филя широко улыбнулся, игнорируя вопль одного из охранников, которого отбросило к стене визуализированным крылом. — Он дает тебе большое пространство для маневра!
Ещё одно движение — и металлические браслеты щёлкнули, распахиваясь. Филя вскочил на ноги, окутанный золотистым сиянием с проступающими очертаниями гигантских крыльев.
