— Да сторож уже в стельку пьяный — лыка не вяжет. Только зазвонил телефон…
он тут же берёт себя в руки и абсолютно трезвым голосом отвечает: «Вахта
школы…»
Иваныч не договорил. С его лица мгновенно сошла улыбка.
— Берегись! — крикнул Иваныч и, прежде чем его товарищи успели посмотреть
в ту же сторону, сильно толкнул Пашу.
Сугроб был мягким и пушистым. Выстрел словно новогодняя хлопушка прозвучал
в ночной тишине глухо и отчетливо, и если бы не вспышка…. В два голоса
заговорили табельные «Макаровы». В темноте что-то грузно шлёпнулось на
снег. Иваныч повалился на правый бок. Его рука продолжала сжимать пистолет.
Горячий ствол расплавил снег. Лукьянов быстро освободил рану от одежды
и наконец увидел входное отверстие от пули, из которой медленно мочилась
черная кровь.
— В брюхо, — чуть подняв голову, утверждающе простонал Иваныч. — Значит
не выживу.
— Вызови врача! — крикнул Лукьянов, направляясь к бездыханному телу стрелка.
В голове Василькова беспорядочно бегали мысли. Что делать? Что делать?!
Иваныч неловко улыбнулся и…. Глаза его медленно закрылись, мускулы лица
расслабились.
Всё…
— Я сказал врача! — заорал Лукьянов, вернувшись к раненому.
— Господи, почему?! Почему кто-то…. Нет, не всё.… Как же я смог забыть…
— бубнил под нос Васильков.
В руках Павла появилась склянка с синей жидкостью. Грог сказал половину
— на рану, половину — вовнутрь. Васильков зубами вытащил пробку и выплюнул её на снег.
— Что ты делаешь? — растерянно бормотал Лукьянов.
Паша не обращал на полковника ни малейшего внимания. Неуверенной рукой
он вылил полколбы на рану Иваныча, а второю половину влил в его полуоткрытый
рот.
Через несколько секунд мертвец дёрнулся, кашлянул, перевернулся лицом
вниз и начал вставать на колени. У дяди Леши глаза вышли из орбит. Паша
тоже был несколько удивлён. Надо признаться, он не до конца верил в то,
что это получится. Иваныч всё кашлял, а изо рта на белый снег шматками
летела наполовину свернувшаяся кровь. Затем он с шумом набрал полные лёгкие
воздуха и с хрипом выдохнул.
Тяжело дыша, Иваныч поднялся на ноги и, держась за живот двумя руками,
сделал на неверных ногах пару шагов. Потом, очевидно придя в себя, посмотрел
на свои ладони и, увидев, что они в крови, вопрошающе смотрел на Лукьянова,
затем перевел взгляд на Павла. Те с не меньшим удивлением смотрели на
Иваныча. Иваныч не выдержал своих мыслей и сел в сугроб.
Послышался вой приближающейся сирены. Кто-то, услышал перестрелку и вызвал
милицию. Четыре здоровых молодца с автоматами выскочили с желанием разложить
подозреваемых на снегу. Служебное удостоверение Лукьянова несколько охладило
их пыл.
— Черт возьми! Что это было?! — спросил Иваныч.
Он сидел на снегу и, перебирая одежду, пытался отыскать дырку на своём
теле. Дырки в одежде были: и в полушубке, и в свитере, и в рубахе, а на
теле нет. Иваныч проткнул пальцем полушубок, свитер и рубаху. Он вопрошающе
посмотрел на Лукьянова. Полковник пристально наблюдал за манипуляциями
друга, его интересовало то же, что и Иваныча.
Когда Лукьянов понял, что от пули на теле нет и следа, поднял глаза на
Пашу. Иваныч посмотрел на полковника и сразу же перевёл свой взгляд на
Василькова.
— Что вы так на меня смотрите, как будто я воду в вино превратил?
— Воду в вино? Ты вернул покойника к жизни! — сам не веря своим словам
сказал Лукьянов.
— Точно! Я умер, вот что было! — прозрел, наконец Иваныч.
— Спокойно, — поднял ладони вверх Васильков. — Все сделали глубокий вдох.
Сейчас уедет милиция, и я всё объясню.
А милиция всё не уезжала. Через полчаса приехала скорая помощь, а за ней
еще милиция, а потом еще…. И, конечно же, всех забрали в отделение. Выпустили
только через два часа, когда участие в деле приняли совсем большие начальники.
Выйдя из отделения на улицу, Васильков сказал до свидания и сделал всем
ручкой. Но не тут-то было. У его друзей были другие планы. Решено было
поехать к полковнику на квартиру и там обо всём поговорить.
Ехали молча. Таксист-частник несколько раз пытался разговорить пассажиров,
но вскоре понял, что это бесполезно и прекратил свои попытки. По лестнице
поднимались тоже молча.
— А почему мы не могли поехать ко мне? — заговорил Васильков, когда уже
все сидели на кухне. — Гораздо ближе.
— Давай-ка, рассказывай еще раз всё по порядку, — тоном, не терпящим возражений,
попросил полковник.
— А чего рассказывать? — удивлялся Паша. — Я тебе давно всё рассказал.
Так ты же слушать меня не хочешь. Вбил себе в голову, что у меня крыша
съехала, и готово дело.
— Эй! — громко сказал Иваныч, пытаясь наконец привлечь к себе внимание
Павла. — Умер я, а не он! Ты мне расскажи!
Паша несколько замешкался. Он вполне справедливо ожидал от Иваныча на
свой рассказ такой же реакции, как та, что была у полковника. Но, увидев,
что Иваныч готов поверить во что угодно, решил рискнуть еще раз.
— Ты понимаешь то, что с тобой произошло час назад?
— Ты хочешь сказать, что я умер?
Полковник закурил сигарету и сел на подоконник. Он не вмешивался в разговор
и очень внимательно в очередной раз слушал историю Паши. Пытаясь найти
хоть одну причину, чтобы не верить услышанному. Пока что этого не получалось.
