— Что это?
— Жизнь. Твой путь небезопасен, и если вдруг… Полколбы выпьешь, полколбы
на рану.
— И?
— Останешься жить.
— В путь, — сказал Август. — До «двери» тебя проводит Виктор. Возьмёте
еще двух солдат. Торопитесь. Скоро варвары будут здесь.
В сопровождении рыцаря и двух солдат, Паша вышел во двор замка. Лошади
уже были оседланы и, фыркая, стояли в ожидании седоков. Тяжелые ворота
гулко простонали и распахнулись. Два рыцаря и два солдата ордена «Хранителей
вечности» пришпорили лошадей, и те галопом вынесли седоков за ворота.
Они скакали, не останавливаясь, вечер и всю ночь. На рассвете Хранители
поднялись на возвышенность в форме полумесяца и, осмотревшись, спустились
к входу в лабиринт. Прощание было недолгим.
— Не трусь, — сказал Паше Виктор. — Ты смелый и сильный. Я видел тебя
в сражении. Поверь мне, у тебя всё получиться.
— Да я и не трушу, — как-то грустно ответил Паша. — Привык я к вам, что ли?
— Это за два-то дня?
Их содержательную беседу прервали звуки, напоминающие ржание лошади. Где-то
рядом были варвары.
— Торопись. Мы их задержим.
Паша стоял у входа в лабиринт, когда рыцари поднялись на холм. Первые
лучи утреннего солнца коснулись горизонта. На алом фоне рассвета Виктор
поднял меч вверх, а затем опустил его в сторону. Паша сделал то же самое.
После чего Виктор дёрнул поводья и направил коня вниз. Очень не просто
было оставить друзей умирать, а самому спасаться бегством. Василькову
стоило больших трудов, чтобы сломать себя и войти в лабиринт.
Господи, до чего же холодно. Ну, конечно, здесь середина марта. Васильков
совсем об этом забыл. Он вышел из беседки. Вокруг было темно, мороз приятно,
по-отечески, пощипывал нос и уши. Набрав полные лёгкие свежего зимнего
воздуха Васильков не смог сдержать улыбку, да и не хотел. Он был очень
рад своему возвращению. И как только он доберётся до дома, станет даже
счастливым. Чёрт возьми. Он же месяца четыре не платил за квартиру, могли
и выселить.
Часы на башне Кремля в этот момент показывали двадцать ноль-ноль, поэтому
добраться до дома у Паши получилось достаточно быстро. Ключ вошел в замочную
скважину и без труда открыл замок. В квартире всё осталось на своих местах.
Паша включил свет, захлопнул дверь. Никто ничего не трогал. К зеркалу
была прикреплена записка, оставленная полковником. Паша снял трубку и
набрал знакомый номер.
— Да! — послышалось на другом конце провода.
— Это я, здравствуй.
— Ты где?
— Дома.
— Я сейчас приеду!
— Что-то случилось?
— Случится! Я приеду и оторву тебе уши!
— Валяй, — улыбнулся Паша. — Я по тебе соскучился.
Долго ждать не пришлось. Паша только что выбрался из душа и ставил на
плиту чайник, как в квартиру позвонили. Хозяин открыл дверь. На пороге
стоял суровый, но довольный Полковник.
— Только не бей с порога! — сказал Паша, улыбнувшись и закрыв руками уши,
пропустил гостя.
Старые знакомые сидели на кухне и пили чай с печеньем. За окном была ночь.
В этой черноте под маленькими звёздами падал снег. Белый и пушистый.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— А ты готов к тому, что можешь услышать? — вопросом на вопрос ответил Паша.
— Начинай, а там увидим. Где ты болтался пять месяцев?
— В другом мире, — честно ответил Васильков.
— Допустим.
Полковник встал из-за стола и достал из холодильника ополовиненную бутылку
водки. За бутылкой последовали банка маринованных огурчиков, селёдочка
в горчичном соусе.
— Я оставлял целую, — удивлённо сказал Паша.
— Это я отпил, — полковник поставил на стол рюмку и налил себе водки.
— А мне?
— Тогда какого хрена ты чай налил?!
На столе появилась вторая рюмка.
— Да я надеялся на вечерние посиделки, а ты всё на разговоры намекаешь.
— И ты знаешь, есть о чём поговорить, — сказал полковник.
Хрусталь звякнул чистой ноткой.
— Откуда шрам? — спросил полковник, перехватив дыхание после рюмочки,
и отправил в рот селёдочку.
— Где?
— В Караганде. На лбу.
— А-а. Прости, забыл совсем. Так… Добрые люди развлекались.
— В ином мире?
— Ну да.
— Хорошо. Поставим вопрос по-другому. За последние полгода среди погибших
или умерших есть четыре человека, с которыми ты был знаком. Чтобы тебе
было проще, уточняю: Покровский, Смирнов, твой дружок Сергей и Тимофей
Валерьянович. Они мертвы! Ты со всеми говорил незадолго до их смерти,
либо разыскивал их накануне. Тебе не кажется это странным?
— Ты забыл назвать мою мать.
— Не юродствуй. Ты должен мне всё рассказать!
— А ордер у тебя есть? На обыск и допрос!
— На обыск мне ордер не нужен. Я заплатил за эту квартиру на полгода вперёд.
Считай, она моя. И не ори на меня! Прибавь ко всему этому обвинение в
краже…. Да тебя надо под стражу брать. До суда!
— Что ты от меня хочешь услышать?
— Правду!
— Я уже, кажется, пытался тебе что-то рассказать, так ты меня чуть в психушку
не упрятал.
— Хорошо. Попробуй еще раз рассказать всё по порядку. А я сделаю выводы
и расскажу тебе, во что из услышанного верю, а что мне кажется выдумкой.
Пойми, еще чуть-чуть — и тебя арестуют, до выяснения.
— Ну, хорошо, хорошо, — согласился Васильков
Паша уже не помнил точно, что рассказывал полковнику, поэтому начал с
самого начала. Он рассказал всё, что произошло за пол года, до мельчайших
