— Ты зачем сюда пришел? — каким-то странным голосом спросил Сергей.
— Да так. Надо одному дяденьке башку снести, — с трудом сдерживая волнение
и дрож в голосе выдавил из себя Васильков. — А ты… ты же умер…
— Нет, я не умер. — ответил Сергей, — Ты меня убил!
— Ты сам сделал свой выбор, а я свой.
— Нет. Свой выбор тебе еще только предстоит сделать, — сказала Лена, тоже
каким-то не естественным голосом.
— Правда? — с поддельным удивлением сказал Паша, двумя руками поднимая
опущенный меч.
— Правда. Ты знаешь, что хочешь этого, но боишься. Боишься заглянуть вовнутрь
себя. Ведь там ты увидишь свои мысли.
— Что ты испытал, когда убил меня? — спросил Сергей и сам ответил на свой
вопрос: — Кайф! От моей смерти! Смерть. Вот самое главное и самое сильное,
что есть во Вселенной.
— Интересная мысль, — сказал Васильков. — Ну, с этим понятно, он покойник.
Его место среди мёртвых. Но как ты сюда попала?
— Ты же говорил, что каждому нужно сделать свой выбор. Я свой сделала.
Теперь твоя очередь.
— Ну, уж этого вы не дождётесь.
— Почему нет? — снова заговорил Сергей. — Ответь, зачем ты сюда пришел?
Чтобы убить! Твоя ошибка в том, что ты хочешь убить смерть. Это в принципе
невозможно.
— Невозможно. Да, невозможно, — пробормотал Паша куда-то в пустоту и добавил:
— Рискованно, но попробовать стоит.
В мозгу у Василькова мелькнула идея. Над головой черные облака быстро
плыли по черному небу. Тёплый ветер приносил всё новые запахи сладковатой
гнили. Вокруг чувствовалось чьё-то незримое присутствие. Оно пропитывало
насквозь все что было.
— А вот такого, гаденыш в капюшоне, ты не ожидал: — сказал Паша и опустил
меч.
Васильков полу развел руки в стороны и медленно повернулся спиной к Лене
и Сергею. Глаза его закрылись, и лишь одними губами он прошептал: — Господи
пронеси …
Прошло не больше двух секунд, но ему показалось, что минула целая вечность.
Когда сидишь голой задницей на раскалённой сковородке, время останавливается.
— Браво! — проскрипел Капюшон.
Васильков вздрогнул и открыл глаза. Он стоял почти посреди огромного зала,
в центре которого возвышался небольшой постамент, на котором стоял хрустальный
кувшин.
— Браво! В тебе погиб великий актёр. А жаль. Я бы мог много для тебя сделать.
— Для Сергея ты тоже кое-что сделал, а потом он умер.
— Не забывай, это ты его убил.
— Неужели ты, и вправду, думаешь, что я сейчас упаду на пол в рыданиях
оттого, что убил…
— Друга! — закончил фразу Капюшон.
— Он был моим другом, пока ты не сделал его врагом.
— Ну, хорошо, — подвел черту Капюшон. — Ты неглуп, и я рад, что не ошибся
в тебе. Ты видишь этот сосуд?
— В нём что, очень редкий портвейн? — по инерции сострил Паша, но Капюшону
на это было абсолютно наплевать.
— В нём мудрость веков. Сила тысячелетий. Власть! Которую может дать только
сила! Одного твоего слова достаточно, чтобы ты стал частью этого. Только
представь. Ты властвуешь над миллиардами безмозглых существ. И это только
здесь, в твоём мире. А ведь есть еще много других. Ты станешь для них
богом! Они будут поклоняться тебе. Безропотно выполнять все твои приказы.
В твоих руках будет их жизнь и, самое главное, смерть! Решайся. Тебе всё
равно меня не одолеть. Многие пытались, но еще никто и никогда не смог
победить смерть.
— Власть над миром, — протянул Васильков. — Об этом многие и не могли
мечтать. Но я тебя предупреждал, ты переступил черту.
— Брось! Жизнь этих людишек ничего не изменила в существовании мира. Ты
всегда придавал большое значение пустякам.
— Пустякам?! Смерть моей матери — пустяк?
Меч разрубил воздух. Целью, конечно же, был Капюшон, но он, как всегда,
вовремя растворился в воздухе, оставив за собой легкий шлейф смрада. Васильков
развернулся. Он был в бешенстве. Капюшон, как ни в чем не бывало стоял
сзади.
— Как мило… — сказал князь тьмы. — Червь пытается выпить океан.
Васильков еще раз повторил свою попытку. Капюшон снова ускользнул и ювелирным
движением, как хирург скальпелем, рассёк Пашину рубаху и кожу на плече.
Кровь быстро расползалась по белой материи.
— У тебя был шанс, но ты его упустил, — проскрипел Капюшон, поднимая опущенный
меч.
— Наконец-то ты это понял, — процедил сквозь зубы Паша. Он пристально
смотрел на противника и был готов в любую секунду развернуться, словно
перекрученная пружина.
Через мгновенье схватка началась. Звон и свист стали, крики…. Всё смешалось
в единое целое. Бой с тенью. Именно так можно было охарактеризовать происходящее.
То и дело Капюшон исчезал и, появляясь за спиной, пытался нанести смертельный
удар. В мозгу Василькова была только одна мысль: отомстить за смерть матери!
И вскоре ему это удалось.
Капюшон выронил меч и опустился на колени. Тяжело дыша Васильков, стоял
перед ним, всё сильнее сжимал рукоять меча. Настало то мгновенье, о котором
он мечтал почти год.
— Король умер. Да здравствует король! — прохрипел Капюшон. — Возьми же
этот сосуд и стань властелином тьмы. Пришло твоё время. Ты станешь равным
Богу.
— Хм-хм-хм, — тяжело дыша усмехнулся Паша, пытаясь выровнять сбившееся
дыхание. До сосуда был всего лишь шаг, и он его сделал.
— Ну же! — торопил его Капюшон.
— Никто из смертных не вправе называться Богом.
