К чести Дирсены, от истерики она отошла тотчас, как поняла, что от нее ждут помощи. Ножа или другого более подходящего инструмента нам, само собой разумеется, не доверили, но обломок скребка, которым чистили лошадиные копыта, и старый гвоздь вполне сгодились.
Работа шла плохо - камни были пришиты на славу, поэтому проще оказалось не выковыривать их по одному, а целиком срезать нашитые на бархат платья полосы кружев с впаянными в него камнями. Наши старания без внимания не оставались - один за другим ренейды подходили, делали громогласные замечания, встречаемые непременным хохотом, отчего Дирсена нервно вжимала голову в плечи и замирала, как перепуганный заяц. Но в конце концов закончилось и это. Мы уснули, прижавшись друг к другу, будто по-прежнему ночевали в маленькой холодной келье. Вот только сейчас вместо стен были девственные камни, а Дирсена счастливо улыбалась во сне. Она думала, что опасность миновала и безоглядно верила в мою способность ее защитить. А у меня не хватило смелости лишить ее надежды. Пусть побудет в счастливой уверенности на благоприятный исход хотя бы эту ночь и будущий день.
Уснуть я долго не могла, безуспешно просчитывая способы сбежать до завтрашнего вечера, но даже сквозь прикрытые веки я чувствовала на себе тяжелый взгляд Крифора. Не дружелюбный и не сочувствующий, отнюдь, скорее изучающий и расчетливый, но я знала: в самоуверенности предателя появилась брешь.
Я сказала вслух лишь то, что было у Нор-Кобба на уме. Это ведь очевидно. Делиться с Бешеными он не хочет, а обмануть пока не может. Удирать без добычи глупо, а чтобы с добычей - так это хорошенько обмозговать надо. Со временем Крифор обязательно придумает, как оставить Рагвальда и его варваров с носом, не сомневаюсь, в его голове наверняка уже крутится ворох подходящих идей. Вот только в его расчеты никак не входит некая девушка по имени Дирсена. Так что на его долгосрочные планы полагаться я не могу, Дирсену в беде я не оставлю. У меня времени - только до завтрашнего вечера. Придется мозговать в одиночку.
Утром мы двинулись в путь еще затемно. Дорога была трудной, все чаще отряд покидал проторенные тропы и сходил на едва заметные тропинки, пробираясь между скал и спускаясь в глубокие овраги. Два раза нам приходилось поворачивать назад, ибо впереди был тупик, один раз тропа оказалась такой узкой и опасной, что ренейды так и не рискнули вести по ней лошадей. Чем выше поднималось солнце - а весенний день оказался на диво погожим - тем мрачнее становились лица моих конвоиров. Мы битый час кружили вокруг двурогой горы: я замечала ее то справа, то слева, но запутанный лабиринт ущелий и перевалов не позволял нам оставить ее позади себя. Мы заблудились, однако ни ренейды, ни Нор-Кобб не желали признаваться в этом.
В полдень мы остановились на короткий привал. Несколько Бешеных уехали искать дорогу, остальные расположились на плоском каменном плато, наполовину прикрытом отвесными скалами. Меня и Дирсену сняли с лошадей - у нас были связаны руки, а к талии привязана веревка, обвитая вокруг шеи животного.
- Скажи, Крифор, как тебе удалось провести настоятельницу Туаппу? Про нее не скажешь, что она глупа, наивна или доверчива.
Нор-Кобб обернулся, ожидая издевки или неприязни, но на моем лице было только искреннее любопытство. Мужчина пожал плечами.
- Я сразу понял, что тебя, леди, она за что-то невзлюбила. Я рассказал ей, как вы с Нетопырем сговорились убить Бавара, а теперь заметаете следы. Она поверила всему. Так что оставалось пообещать почтенной Туаппе вывести вас на чистую воду.
Мне пришлось незаметно пнуть по ноге Дирсену, которая рвалась что-то сказать.
- Ты сильно рисковал.
Крифор на похвалу не купился. И на мое замечание ничего не сказал. Его взгляд стремился куда-то поверх меня в сторону пятка ренейдов, стоявших кругом и нечто обсуждавших приглушенными голосами.
- Руки затекли, нельзя ли развязать? На время? Или ты ренейдов боишься?
Сердитое сопение.
- Тогда просто ослабить?
Я стояла рядом, близко, потрясая связанными руками и чуть пританцовывая. А потом случилось совершенно для Крифора неожиданное: мой башмак наступил на камень, нога подвернулась и я упала прямо на грудь мужчине. Нор-Кобб растерялся, его руки непроизвольно обняли меня, а лицо оказалось слишком близко к моему.
- Эйо!
Окрик Рагнальда, стоявшего позади Крифора в нескольких шагах, заставил илара отпрянуть и резко оттолкнуть меня назад. К счастью, мне удалось устоять.
- Зачем госпожа делать такое?
Рагнальд еще пару минут занимался упряжью своей лошади, пока Нор-Кобб не отошел достаточно далеко к другому краю плато, и только тогда подошел ко мне и задал этот вопрос. В маленьких глазах ренейда, жестко сощуренных до темных щелочек, тепла было не больше, чем в Блейнрэхтских ледниках.
