Легкая, как ночная тень от облаков, я шла по узким темным тоннелям. Свет был ни к чему, я и без него знала, куда идти. Пальцы, пышущие жаром от волнения, касались холодного равнодушного камня и мгновенно впитывали его безразличное спокойствие. О, спокойствие мне сейчас пригодилось бы, ибо то, что я собиралась сделать, полыхало пожаром на моих щеках. Подол длинного, расшитого серебром и жемчугом тяжелого одеяния волочился по пыльному полу, я рассеянно приподнимала его, чтобы тут же забыть о нем. Все, пришла. Здесь. Пальцы осторожно нащупали деревянную рамку, медленно отодвинули заслонку...
Он был там. Мрачной тучей взирая на копошащихся слуг, споро, и все же церемонно раскладывающих богато расшитую шелком одежду, сносящих в угол его собственные скудные пожитки и даже пытающихся их распаковать... Это оказалось последней каплей. Я-то к такому привыкла, а вот он...
- Достаточно, - с досадой рявкнул он и обреченно махнул рукой в сторону выхода. Слуги на мгновение замерли, закопошились вдвое быстрее прежнего и, беспрестанно кланяясь, улыбаясь и пятясь назад, вышли вон, осторожно прикрыв за собой дверь. Он подошел к захлопнувшимся створкам, постоял секунду-другую, пристально вслушиваясь, положил брус засова и облегченно вздохнул.
В этот момент мне бы уйти. Я и так сгорала от стыда, подглядывая за ничего не подозревающим мужчиной. Но я не ушла.
Паллад расстегнул пояс - богато украшенные ножны с ритуальным кинжалом, тихо прошелестев, упали на ковер, но длинный ворс заглушил звук падения. Рывком стянул с себя тунику, отшвырнул на пол, но после подошел, поднял, расстелил ее на постели и застыл на несколько секунд, пристально вглядываясь в искусно вышитый серебром на груди знак Рыси: кошка яростно рычала, прижав длинные уши к голове. Паллад пальцами осторожно коснулся рысьих ушей, провел по ним, словно лаская, покачал головой, тихо пробормотал себе что-то под нос и стремительно отошел прочь, подхватывая свои дорожные сумки. На свет показался видавший виды плащ и непритязательная шерстяная туника. Мужчина критично осмотрел их и принялся распускать на груди шнуровку. Сейчас на нем была тончайшая белая рубаха с широкими рукавами и высокими, со шнуровкой, расшитыми серебряными лианами манжетами, обнимающими руку от запястья почти до середины предплечья, темно-синие узкие штаны и высокие мягкие сапоги, делающие его еще выше и стройнее. Паллад задумчиво склонил голову, уронив на щеку прядь темных волос, его тонкие длинные пальцы рассеянно потянули за тесемки шнуровки, шелковая ткань с легкостью разошлась на груди... Я с коротким вздохом отвела взгляд. Что ж, пора за дело браться, пока у меня еще хватает смелости.
Я закрыла глаза, сделала несколько глубоких вздохов и решительно потянула на себя крохотный рычажок.
Едва слышный шорох открывающейся двери... Полоска света, становящаяся шире и шире... Шаг, другой... В оцепенении застыть, обнаружив того, кто только что был на другом конце большого покоя, рядом с собой, и не просто рядом...
- Оливия?! - у моего носа судорожно плясал кончик лезвия кинжала, а рука человека, державшего его, заметно дрожала. Приободрившись небывалым зрелищем совершенно растерявшегося Паллада, я небрежно отодвинула клинок в сторону, приподняла тяжелые бархатные юбки и переступила через небольшой порожек. Дверь потайного хода за моей спиной бесшумно затворилась.
- Надорра, - Паллад церемонно поклонился, с изумительной точностью копируя придворные поклоны, которых сегодня он насмотрелся немало, а когда выпрямился, на его лице не было и следа от растерянности: он был невозмутим, холоден и далек, как вечерняя звезда.
- Уже уходишь? - мой взгляд выразительно уперся в распотрошенные дорожные сумки.
- Да, - он ответил не сразу, рассеянно глядя на собственные вещи.
- А как же твоя награда?
- Все, что надо, я уже получил, - Паллад мягко развернулся и оказался рядом со мной нос в нос.
- У тебя есть право требовать большее. Ты можешь стать Надорром, - небрежно бросила я, улыбнулась и отвернулась. Слова дались мне с трудом. Просить и с замиранием сердца ждать ответа? Это, оказывается, не так-то легко.
- Надорр? - умудренно-невесело рассмеялся Паллад и сожалеюще покачал головой, - Эльяса убил не я.
- Что ж, - нарочито бодро заключила я, когда молчание стало нестерпимым. Подробными объяснениями отказа Паллад меня не побаловал, а просить у меня язык не поворачивался, - Тогда мне больше нечего тебе предложить. А Лакит обязан тебе многим и может быть благодарным...
- Лакит мне ничего не должен.
- Чего же ты хочешь? - голос мой дрогнул. Неужели он просто так уйдет?
- Я же сказал, что получил все, что мне надо, - он склонил голову, изучающе оглядывая меня с головы до ног, и с горькой тоской спросил:
- Прекрасная Надорра, ты ведь никогда не перестанешь быть Надоррой?
