- Другие? Это те подпевалы Эльяса, которым место на плахе? Да кто посмеет обвинить Вас?
Я опять вздохнула. Как чувствует себя плющ, у которого срубили опору-дуб?
- Я, Тирдал. Сама. Если ты забыл закон, это не значит, что я о нем не помню.
- Прекрасно, - деловито вскинулся тибата, с нарочито наивным смешком вскидывая глаза, - Раз Надорра у нас нет, прикажете отправить купцов Грира обратно? И что делать с послами Ламы? За три часа ожидания они вполне созрели для душевной беседы...
Я почувствовала, как губы мои сами собой расплываются в мерзкой многообещающей улыбочке. Грир. Наконец-то! Извечный враг Ламы, Грир осторожно искал сторонников. А купцы - это так, для прикрытия. Что ж, Грир, Лама и Маэдрин - сия гремучая смесь давно уже зрела и наконец вызрела достаточно, чтобы кто-то со стороны бросил искру в ее нутро...
- Ну уж нет, - едко выдохнула я, - Надорр не Надорр, а этого удовольствия я никому не отдам. К Ламе и Маэдрину у меня свои счеты. Позови Габора. Сначала Грир здесь, потом - Лама, в Малом Посольском зале...
Больше темы моей личной жизни мы не касались. Ее просто не стало. А то, что было - уже прошло и говорить о том тем более не имело смысла...
Несколько дней спустя ставший унылым за последнее время уклад был нарушен радостным событием - Лион очнулся. Я уж и не чаяла увидеть когда-либо его пробуждение и тем приятнее было узнать, что он все-таки жив и в доброй памяти. Когда я пришла в палаты, где в последнее время без движения лежал Лион, мужчина сидел, утопая в ворохе подушек, и ошеломленно оглядывался по сторонам. Тень тени от прежнего Лиона, он сильно исхудал, щеки, умело выбритые лучшим королевским брадобреем, которому в последнее время никем другим заниматься и не приходилось, ввалились, руки стали похожи на длинные узловатые палки, глаза... Глаза были распахнуты в болезненной растерянности.
- Леди Оливия! - лицо Лиона просияло, мужчина попытался встать, но, прикусив губу, бессильно откинулся назад - мышцы не слушались. Служанки, при моем появлении присевшие в низком поклоне, по моему знаку помогли Лиону лечь поудобнее. А затем бесшумно вышли, искоса бросая на нас полные любопытства взгляды.
- Что случилось? Я помню все... как в тумане, - его лицо болезненно искривилось, - Да и было ли?
Я долго рассказывала обо всем. Так долго, что служанки успели принести горячий бульон и мягкие хлебцы и неуверенно застыть в дверях. А потом еще долго ошеломленно шептаться под дверью, когда я заявила, что сама покормлю больного.
Лион не отпускал меня до тех пор, пока я не рассказала все, что знала. Ну, или почти все. О Рубейт Се'заане, о хитроумном замысле Найсала, о ярости Эльяса...
Лион выслушал все поразительно спокойно.
- Не знаю, что и сказать, - тускло произнес он, - Многое из того, что Вы рассказали, я помню. Но помню будто во сне. Будто не со мной это было... Полагаю, после всего, что случилось, Вы не захотите, чтобы я здесь оставался?
Я хотела. Забота о нем словно возвращала меня в те далекие времена, когда все еще было возможно, когда не было той болезненной потери, от которой теперь так нестерпимо ныло сердце. Создатель, как же мне не хватало Паллада! Его рук, его ласк, его любящего взгляда...
Лион поправлялся. Словно забыв, как ходить, поначалу он с трудом передвигался, опираясь то на посох, то на мое плечо. Время и хороший уход делали свое дело - тело Лиона понемногу стало наливаться силой и крепостью и к концу лета мужчина начал упражняться с мечом, потом и упорством изгоняя из себя немощь. Магический дар Лиона почти полностью исчез - за исключением некоторых простеньких трюков он не смог сделать ничего большего, однако это его совсем не беспокоило: дар пришел и ушел, словно и не был. Вот только прежний задор к лорду Лиэтта так и не вернулся. Он стал задумчив и тих, немногословен и сдержан. О его роли в возрождении Рубейт Се'заана знали очень немногие, а потому для большинства обитателей Шела Великий лорд-наследник Лион Лиэтта был тем, кто пострадал от жестокости Ренейдского Горностая. Его жалели. Его любили. Им восхищались, несмотря на то, что в Шеле большей частью он вел жизнь затворника.
Мы часто и подолгу сидели в саду, неспешно беседуя обо всем: о жизни в Скарде, о Маэдрине, о путешествиях, даже о планах, при возможности аккуратно обходя в разговорах Паллада. Лион как-то раз заметил, что тема эта для меня болезненна, и деликатно старался поменьше касаться ее. Иногда мне казалось, Лион нарочно желает выглядеть немощным, чтобы я подольше оставалась с ним рядом. Но это ничего не меняло в наших отношениях - дружеских, приятельских, ровных.
Закончилось лето, наступила осень. Лакит вздохнул с облегчением: несмотря на то, что весной не всем удалось засеять поля, год оказался на диво урожайным - голод зимой нам не грозил. Прошли осенние праздники с богатыми ярмарками. Лакит оправлялся от войны на диво быстро.
