Я была так потрясена, что смысл второй части сказанного дядей дошел до меня не сразу. Сил внутри Лакита больше не осталось, - равнодушно произнес он. Больше не осталось? Да разве они вообще были? Разве не дядя сказал мне еще полгода назад, что войска наголову разбиты, да так, что их жалкие остатки не опасны даже приграничному патрулю? Все это время я считала, что Лакит пал, пал до последнего человека, покорился, перестал быть самим собой. Немногие перебежчики с той, оккупированной стороны, доносили, что нет надежды, есть только жестокая Ла-Ренейда, медом и плетью покорившая страну. Никто теперь не надеется на Надорров, как внутри Лакита издревле назывались ее исконные короли, никому больше не нужно их покровительство, каждый теперь сам по себе, каждый сам теперь решает, должен ли приносить клятву верности проклятому ренейдскому королю Эльясу... И вдруг оказывается, что "на днях войска разбиты"? Значит, они были, эти войска, а не жалкие остатки? А может, они и сейчас не разбиты? И Козар Нор-Лера... Старый вояка, Верховный военный магистр Лакита, неужели он не погиб при осаде Шела, как мне сказали, неужели он все это время сражался и пал в бою совсем недавно?
А где была я?
Я видела лишь тех из перебежчиков, кого допускал ко мне дядя, но ни одного из них я не знала лично и принимала их слова на веру, все более и более приходя в отчаяние. Но где те, кто привел меня сюда? Где потоки беженцев, о которых мне говорили? Почему я раньше не задумывалась об этом?
Почему я здесь? Создатель, что со мной произошло? Отчего я так поглупела? Почему поверила, не удосужившись проверить? Тому ли учил меня отец?
Внезапно гора самообмана, которым я себя тешила в последние месяцы, рухнула, как башня, построенная из песка.
Лакит не уничтожен. Он борется, он пытается выжить. Но единственный человек, по праву крови и наследства обязанный быть там и бороться вместе с ним, позорно бежал. Сдался. Опустил руки. Отвернулся, чтобы не видеть унижения и не вымараться в сочувствии. Как я могу зваться дочерью легендарных Каскоров, Надоррой Лакита, если предала его, даже не попытавшись сделать хоть что-нибудь?
Первым моим порывом было вскочить и бежать.
Дядя недоуменно встрепенулся.
- Я понимаю твое волнение, Оливия, - беспокойно сказал он, наклоняясь вперед и пристально всматриваясь в меня, - Но этому уже не помочь. Мы должны найти силы извне. Ты можешь найти эти силы и спасти Лакит.
Я застыла, в этот короткий, емкий миг заново осмысливая собственную жизнь и делая вовсе не утешительные выводы. Глупая, наивная простушка, как я могла так долго заблуждаться? Как я могла верить? Почему? Ах, дядюшка, дядюшка! Разве не этими твоими стараниями я себя убаюкала до беспамятства? Разве не ты все это время лелеял во мне уничижение и чувство собственной незначительности, покорности и безысходности?
Впрочем, вряд ли он виновен в этом больше, чем я сама. Хвала богам, я прозрела, надеюсь только, что не слишком поздно.
- Что я должна делать, дядя? - ровно спросила я. Пожалуй, выслушаю его до конца. Ведь не зря же он меня пригласил, да еще леди Мераной прикрывается?
- Что ты знаешь о Ланардии, Оливия?
- Э-э..., - признаться, я порядком растерялась. Такая резкая перемена темы заставила меня лихорадочно прикидывать, какое отношение может иметь далекая южная Ланардия к войне в северном Лаките. И ответ никак не находился. Потому что никакого отношения и не было. Но Эмиса шутником не назовешь, просто ради развлечения он подобные вопросы задавать не станет.
Мои раздумья дядя оценил по-своему и лишь спустя какое-то время я поняла, что мое глупейшее "э-э" оказало мне неоценимую услугу.
- Ничего не знаешь? Ну, это не страшно, - Эмис умиленно улыбнулся, сложил руки на груди и вкрадчиво-масляно продолжил:
- Лорд Кетраз привез тебе предложение руки и сердца лорда Арджея Крусила, владельца Ланардии. Ты его не знаешь, Оливия, но это очень богатый и могущественный лорд, а Ланардия - тот союз, что поможет Лакиту выжить. К тому же сам Арджей довольно молод и хорош собой, он составит тебе прекрасную партию... В чем дело?
Истерический смех, распиравший меня изнутри, остановить было невозможно. Я давилась, зажимая губы ладонью, а он все равно рвался наружу - едкий, неукротимый, горький. Как я могла всему этому верить целых полгода?
Мне нестерпимо хотелось обличить во лжи моего доброго дядюшку, бросить ему в глаза гневные слова, чтобы увидеть, как он смутится, как станет оправдываться... Но я была одна, без сил и поддержки, беззащитная и слабая. От кого мне ждать помощи, кроме как от своей выдержки, ума и воли?
- О, простите, дядя, - ответила я, всеми силами стараясь взять себя в руки, - Я боялась, что мужем мне выбрали самого лорда Кетраза. А он такой старый, он мне не нравится...
Дядя снисходительно улыбнулся и переглянулся с Мераной. Та видимо расслабилась и криво ухмыльнулась.
- Не волнуйся, милая, у тебя будет красивый и молодой муж, - с ленцой сказала она, откидываясь на жесткую спинку кресла.
