Остальные имена привезённых им руд не вызывали у меня никаких стойких ассоциаций. Тогда я стал называть названия интересующих меня элементов:
— Слыхивал ли где таковые прозвища — хром, никель, вольфрам, платина, каменный уголь?
— Угля что в земле родится, на родине преизрядно находится, — сообщил англичанин. — Токмо он бесполезен вовсе, горит плохо, почти ни к какому делу негож, у нас через него пиво чистят. Что до названия вольфрама, то слыхивал яз побасенку, что сей волчий металл у плавильщиков олово пожирает, то же о кобольдовой земле бают. Сам того не видал, вот прочую напасть- чуму оловянную, что кубки да миски в пыль обращает, в Московии почасту встречал. Платиной гишпанцы дурное, лживое серебро кличут, кое монетные портачи производят воровским образом. Прочие имена мне неведомы.-
Сведения были полезные, мне стоило заказать себе образцы этих веществ:
— Привези для меня с десяток кулей вашего угля, да поищи вольфрам, да и кобальт тоже. Что до платины — это металл серый, цветом с серебром схож, но по весу и прочим признакам близок к золоту, его мне тоже нужно.-
— Не слыхивал и серебришке весом как золото, — пожал плечами Джакман. — Но в Амстердаме поспрошаю у гостей, что с Гишпанией торгуют.-
Все остальные закупленные минералы я велел разделить и отправить часть к стекольщикам, часть к горшечникам, а остаток в зельевую палату. Немедленно получивший расчёт серебром купец пришёл в восторг. Поскольку вывоз благородных металлов из страны был запрещён, мне стало интересно, что он будет закупать для экспорта за границу.
— С голландцами рассчитаюсь в Новых Холмогорах, пеньковых канатов да смолы закуплю, на остаток мехов и шёлка персидского, — не стал строить секрета из своих коммерческих планов англичанин.
Торгового гостя, увозившего в Вологду, где у него был двор, пару пудов серебра, я велел сопроводить своим охранникам. Этот иностранный предприниматель был для меня и для всей удельной экономики слишком важен, чтобы потерять его при налёте разбойных людей.
На третий день приезда, после разбора неотложных дел, добрался я до своей химической лаборатории. Мои юные химики Стенька и Юшка набрали себе в помощники шестерых парней, и с ними уже довольно сносно наладили производство соды и серной кислоты, пусть и в миниатюрных масштабах. Правда, наши установки особой технологичностью не блистали, вонь от утекавшего аммиака, или как его окрестили местные — симиака, стояла чудовищная. Производство требовалось отодвинуть от города подальше. В процессе размышлений, куда перенести мастерскую, с чего-то вспомнилось, как можно использовать получаемую попутно с содой соль кальция. Её можно было давать в слабом растворе детям и беременным для укрепления костной ткани.
Через неделю появились первые результаты опытов с бурой и мангановым камнем. С утра старший артели стекольщиков с удовольствием демонстрировал совершенно прозрачную колбу. К вечеру явился занимавшийся опытами с фаянсом горшечник Фёдор, носящий теперь фамилию Песков, и с восторгом заявил:
— Княже, вельми лепая мурава выходит, глянь как чудно!-
С этими словами он протянул мне белую миску, которую только не вполне ровная форма отличала от виденных мной в прошлой жизни дешёвых тарелок. Собственно уже можно было начинать изготавливать первую посуду, наверно имело смысл отправить этого мастера в Боровичские Рядок. Пришла в голову мысль, что туда можно было перевести просящего участок в Угличе гончара Ивана. С Мстинских мест было ближе до Устюжны, да до удельной столицы было не очень далеко. Так же оставшийся от перегонки бурого угля кокс надо было как-то использовать, кроме как на топливо он ни на что не годился.
Кузнец Акинфов нагревая манган в горне с углём, получил корольки из странного лёгкого металла. Опилки его не горели, из этого стало ясно, что найденное вещество не магний. Заметного улучшения металла от добавок этого материала в тигли тоже не происходило. Я решил пока условно считать мангановый камень окисью марганца, и при получении большего количества материала продолжить испытания.
Секрет молибдена нам тоже не давался. Доставленный минерал горел с выделением газа с сильным серным запахом, при проходе через воду образующим слабое купоросное масло. В остатке оставался лишь серый порошок, то же самое оставалось при кислотной обработке руды. Попытки восстановить из этого сырья металл углём в тигле дали лишь капли странного металла и чрезвычайно твёрдые зерна. Будучи добавленными в тигли для варки стали, они только ухудшили углеродистое железо, сделав его практически не ковким. Но мне вспоминалось по последней иномирной работе, что на последних стадиях смешивались лишь чистые металлы, а полуфабрикаты добавлялись в ходе доменной плавки.
