— Ты татарское наречие разумеешь? — ответил вопросом на вопрос Афанасий сын Петров.
— Да словес полста знаю, а более нет, да и не желаю знать, в полон, не дай бог попадешь, там хошь — не хошь, а разучишь.
— Вот ты его, мил человек, и не понял. А он прислужник мурзинский, хуч и ближний. Он для услаждения свово господина речи складывает, уж больно родовитые татаре складно молвить любят. Яко скоморох в обчем —
Мозг служивого явно закипел, он снял шлем и начал озадаченно чесать затылок. Бывший порубежник же начал с пленным разговор по-татарски и спустя несколько минут мальчишка на цепи начал что-то декламировать. Язык был восточный, но это были или стихи или песня, рифма явно присутствовала.
— Вишь он и по арапски, и по татарски стих складывать учён. Кий же с него мурза? — ухмыльнулся Бакшеев.
— Можа он поп бесерменский? — надеялся на лучшее помещик.
— Ну где ж видывали муллу, чтоб бородёнка еще не проросла? — уничтожил надежду рязанский знаток — Скоко в плату хотел получить?-
Вяземец натужено пытался представить себе попа без бороды, у него явно не выходило, и он сконфуженно произнёс:
— Чаял рублёв сто аль хоть полста-
— Ты, вроде, муж зрелый. А баишь будто белены объелся. Ты спрашивай за этого полудохлого никчёмника сразу бочонок злата. Не расторгуешься, но хуч люд подивишь-
— Твоя каковская цена будет?-
— За ради маеты твоей с дщерью несчастной, да княжича нашего доброты великой одарим пятнадцатью рублями, деньгой московской, не порченой —
— Можа мурза за своего ближника поболе окуп-то даст?
— Ежели жив с брани вернется, да восхочет выкупить, то и даст. Можа люб ему энтот отрок, у татаровей знаш, грех содомитский почасту бывает. Не проверял?-
Помещик аж подавился словами и только замычал нечленораздельно, вовсю в отрицании тряся головой.
— Озюн кетлюк, урус!!! Озюни сокарым!!! — припадочный татарчонок начал биться в цепях.
— Вот, за живое взяло, чую дело тут не ладно, надо бы повременить с куплей — заключил Афанасий.
— Христом Богом прошу, забери ентого сына нечистого — взмолился уже на все согласный дворянин из Вяземского уезда.
— Эх, ладно, раз обещался — возьмём, княжича моли, чтоб не снял мне голову за таку растрату казны пустую — переключил на меня внимание Бакшеев, сам сделав рукой жест конвою, чтобы вязали буйного мальца.
— Княже, сделай милость, забери ирода, я за твоё здравие свечу в две гривенки весу в церкви поставлю, век бога молить буду — надрывался торговец ясырём.
Мало чего понимая, я промямлил что заберу, откуда взять на оплату пленного денег мне было неизвестно. Погрузив покупку животом на круп заводного коня, Афанасий сообщил вяземцу:
— За платой завтрева поутру приходи ко двору царского слуги, конюшего, боярина Бориса Федоровича Годунова. Его казначей расчёт даст-
— А батогами меня с того двора не сгонят? — заволновался продавец.
— Тебе, дурню, царёв брат слово дал, а ты смеешь сомнения являть? — опять начал делать суровое лицо старый пройдоха — Аможе ты третьяго татарчонка из ихней ватажки девал?
— Отдал купцу Фёдору, что с Астраханью торг ведет, тот-то был смирен и разумен, и русский разумел, и татарский, и наречья разные ногайские, что улу-ногай и кичи-ногай именуются, больно он купчине понравился, в прикащики его возьмёт, быстро выкупится, я за него всяго двенадцать рублёв получил-
— Нам же бедностию жалился, хитрован- попенял дворянину Бакшеев.
Связанный татарчонок, слыша такую лестную характеристику своему компаньону, прошипел:
— Шура, огул шур —
Так мы и выехали к воротам, у молодого черкеса при виде упеленатого молочного брата сжались кулаки, но вступивший с ним в беседу Афанасий разрядил обстановку.
Выбравшись на улицу, рязанец сообщил мне, что надо бы кого послать поискать купца и забрать у него прикупленного приказчика.
— Зачем он нам Афанасий? Да и зачем нам два его дружка по разбою? — удивился я.
— Вишь метку на груди и плече татарчонка?-
Присмотревшись, я заметил под лохмотьями знак в виде перевернутой на бок двузубой вилки:
— Вилку какую-то вижу-
— То-то, знак се не простой, бийский, тамга рода Барын. Из ближних родичей бия полоняник наш, можа и сынок. Вот посему и третьего нам схватить надобно, штоб не поведал кому не след о птичке такой редкой-
— Дак как же, ты ж говорил знатных надо царю отдавать. На них обратно пленных выменяют?-
— А, пустое — махнул рукой ветеран — привезут за него татары три десятка нашего люда, что и так выработался, обычаем их отпускать таковских рабов надобно. В посольство по эдакому делу сотню крымчаков пришлют, те нажрут, напьют, да и даров стребуют многих. Дело богоугодное, а казне вред один, да хищничеству пособление —
По возвращению к хоромам рязанец распорядился, чтобы полон заперли отдельно, и вступил в диспут с управляющим годуновским хозяйством на предмет выделения денег. Тот послал гонца к боярину и по возвращении того, кряхтя и причитая, стал отсчитывать принесённое из домовой казны серебро. На торжища и гостиные дворы были посланы угличские люди с наказом найти купца с его купленным холопом.
