— Ну а опосля истинная скаска начинается — продолжил повествование Козлов — Нашёлся в полоне казачьем немец, что желая спасти жизнь себе да семье своей, рассказал, что в Олав-крепости сторожа мала, человек сто, а воинских припасов, кормов и прочего добра запасено видимо-невидимо. Да брался тот немчин також провести воев мимо свейских караулов. Вот атаман Корела да с ним пятсот охочих людей и двинули по речке Узерве, через каменный гребень, мимо высоких порогов. Нежданными свалились казаки на Сава-городок, который есть посад при каменной крепости. День тот был праздничным, да базарным. Многих похватали казаки на торгу, почитай никто из посадских на остров к кремлю не убежал. Також попались в полон жонки стражи и самого белифа Олав-крепости-
Рассказчик перевёл дух, хлебнул мёда и продолжил:
— Начал тогда Ондрейка-атаман со свеями, что в осаду сели, торг вести. Мол, ежель не дадите окуп богатый за баб да ребятишек своих, всех под саблю пущу. А сам малый отряд в обход кремля, под крутым бережком пустил. Долго он с белифом рядился, начал некоторых жонок отдавать, а как на задах Олаф-крепости пальба началась, так и он с людьми своими верными в бой кинулся. Предмостье же и воротный проезд полны был из полона выкупленных, оне при начале драки в кремль-то и кинулись. Так что ни из пушек стрелять, ни ворот завалить свеям не мочно стало. Таковым-то обычаем и взяли казаки да новгородцы неприступную Олав-крепость. Истина иль лжа сказанное, пушай каждый сам решает-
— Если б не донской атаман, а московский дворянин сей подвиг сотворил, быть бы ему при руке великого государя и ходить в думных чинах — хлопнул рукой по колену поверивший рассказу Бакшеев — Донцу и полушки в награду может не достаться, за счастье, чтоб взятую добычу не отняли-
— Почему же так? — пришла пора удивляться мне.
— Не любы вольные казаки боярину Борису Фёдоровичу Годунову, оттого опалу на них кладёт царь Фёдор Иванович — начал объяснять Афанасий — Супротивятся атаманцы русским острогам в Поле, разбойничают на Волге, оттого не в почёте на Москве вольница степная-
— Вроде в войско казаков всегда зовут — не понимал я этого выверта политики.
— Казак казаку рознь — наставительно заметил рязанец — Есть служилые по украйнам, есть донские верховские да низовые, гребенские да яицкие, волжские да литовские черкасы. Пока война идёт — в них нужда великая, их деньгами, хлебом, да зельем жалуют. Утихнет лихое время — припомнят им воровские дела, царёвы насады у Вожских гор разбитые, да острог Воронежский сожженный-
— С Воронежем-то что случилось? — заволновался я о судьбе этого города, бывшего в прошлой жизни столицей моей малой родины.
— В позапрошлом годе воровские черкасы и донцы спалили его, воеводу князя Долгорукого Иван Ондрееича, прозвищем Шибан, убили — пояснил Бакшеев.
— Как сожгли? — в оставленной мною реальности такого казаки вроде не творили.
— Да на постой попросились, баяли на татар идут. Их на ночлег пустили, а оне ночью изменою острог запалили, да пограбили всех, а кто противился — поубивали. Сей час впусте сё место-
— Ничего себе — только и смог я вымолвить, какие-то здесь неправильные казаки.
В последний день февраля меня затянула инвентаризация различного сырья, привезённого нашими торговцами с рынков соседних городов. Проблема состояла в том, чтобы по местному наименованию и области применения понять состав вещества и его ценность для моих дальнейших экспериментов. Выяснилось что охра, сурик и мумиё это минеральные краски, в наличии их оказалось по два пуда каждой, к чему они могли сгодиться, я пока не понимал. В большом стеклянном сосуде с залитым свинцом горлышком плескалось купоросное масло. Раскупорив ёмкость стало понятно, что маслянистая жёлтая жидкость с запахом горелых спичек это плохо очищенная, слабо концентрированная серная кислота. Узнав из росписи стоимость этого химического вещества я пришёл в ужас. Она была огромной, причём насколько мне помнилось, ничего сложного в производстве этой субстанции не было. Видевший мою реакцию на стоимость покупки ключник сообщил:
— Фряжский олеум, зело дорогой, да и бутыль стеклянная вполовину от купли ценится-
При осмотре привезённого свинца мне стало ясно, что этот металл были подвергнут лишь самой минимальной очистке, настолько он даже визуально казался неоднородным. Изрядно была загрязнена примесями купленная сера. Из свинца можно было попытаться выудить что-нибудь полезное, а серу явно требовалось чистить для улучшения качества пороха. Крайне заинтересовал меня руда с медно-золотым блеском.
— Камень сей прямое огниво — сообщил знающий ключник — для высечения огня потребен, а також немцы его в свои пистоли ставят, в замки ключные-
Тут же смотритель княжьих кладовых достал металлическое кресало и, чиркая им по куску руды, высек сноп искр. Судя по запаху тут у нас было явно сернистое соединение, либо медный, либо железный колчедан.
— Тоже немецкий? — задал я риторический вопрос.
