— Весточку сынки прислали, разорение их постигло. Думный дьяк Андрей Щелкалов указ прислал, чтоб ему пусто было, крестьянским детям и захребетникам в служилые казаки писаться, да в новоустроенные городки служить идти. Да и самим пахарям разрешил сие, ежели на тягло замену найдут. Те сыны боярские, что в поместьях свои были, еще беглецов-крестьян приостановили, а кто в походе находился, те почти всех своих лучших страдников потеряли.
— Верный указ-то, надо же засечную черту заселять, чтоб татарам пройти трудно было, — почему-то мне вздумалось возражать ветерану.
— Верный? — Афанасий аж покраснел от гнева. — Да у того Андрейки отец попом был, а дед коровами да лошадьми барышничал. Иль забыл яз, как из под Вендена сей малодушный дьячишка бежал ночью в одном исподнем, бросив рать, над коей начальствовать был поставлен? А у меня брат кровный там остался, погиб израненный, но в полон не сдался, чести родовой не запятнав. Теперь же этот думный человечишка детей боярских с семьями их решил до смерти гладной довести, запамятовав, что вои те уж три столетия Русь мечами своими берегут.
— Не серчай, друже, — я сделал попытку успокоить старика. — Примем твоих сыновей, землю дадим, пожалуем деньгами. Черносошных раздавать мне не любо, но что-нибудь другое придумаем.
— Крестьян жалованьем не заменишь, серебром в голодный год не напитаешься. Все монетой оплачивать, так при недороде хлеб из пахарей боем выбивать будешь. Кажный утаит, да вздорожанья ждать будет, — потом Бакшеев вспомнил о разорившим его детей указе, и вновь завёлся, вспоминая обиды действительные и мнимые — Дьяк, приказная душонка, думает, видать, будто никто не знает, что он в московские жильцы двигает тех кто ему льстит всячески, жён да дочерей на ложе Щелкалово, стыд потеряв, возит. А уж про то, что он с братом старые записи о щоте подтирает, всяк ведает. Да судит об отечестве неправедно, Романовым да Шереметьевым подсуживает, если уж людского суда ему не будет, то Божьего не избежать.
Еле-еле старого воина удалось успокоить. Разговор этот мне напоминал загадку о волках, козлах и капусте. Войско требовало закрепощения крестьян, крестьяне этому сопротивлялись. Пойти на поводу у тяглого сословия — остаться без войска во враждебном окружении, да в преддверии интервенции. Удовлетворить пожелания служивых — получить восстания крестьян, да в придачу крепостнический строй, тормозящий развитие страны. Как найти разумный компромисс, я пока не понимал.
В первую сентябрьскую неделю слёгла жена у Ивана Лошакова. К тому же она была шестой месяц на сносях, и мой верный телохранитель ходил сам не свой. Характерные симптомы — рвота, отсутствие аппетита, боль внизу живота указывали на вполне вероятное воспаление аппендикса. Хотя я думал, что мог бы попытаться спасти мучающуюся женщине, оказать ей помощь оказалось невозможным. Даже ко всему привычный Ждан, услышав, что требуется резать живот у беременной, пришёл в неописуемый ужас, заклиная меня всеми святыми, не только отступится от этого намерения, но и более никому о том не говорить. К сожалению, дядька был прав, но таить в себе умения, которые могли бы помочь не одному человеку, мне казалось неправильным. Оставалось выбрать — кого учить, и как это преподнести обучаемому. Для проведения операций требовался, помимо инструмента и навыков, как минимум наркоз и антисептик. Попытался вспомнить, чем там пользовался Пирогов, вроде, обходился эфиром и карболкой.
Промучившись в сомнениях ночь, утром решил выехать с Тучковым и тремя дворянами в очередной объезд окрестностей Углича. На полях уже начинали убирать хлеба, жали зерновые серпами и косами. В разных сторонах поднимались дымы от овинных ям. Первым пунктом назначения выездной экскурсии были ямчужные станы, где варилась селитра. Добрались мы туда на второй день после выезда из Углича. Первый, самый поверхностный осмотр показал не самую большую эффективность этого производства. Основными задачами при организации этого стана, похоже, были простота и невысокая капиталоёмкость. Селитряная земля, состоящая из гниющих растений и навоза и перемешанная с известью, перепревала в вырытых ямах, лишь слегка прикрытая соломой от проникновения воды. Насколько мне помнилось, азотистые вещества в почве образовывались при помощи бактерий, а основными компонентами преобразований были аммиак и кислород. Откуда взять аммиак, кроме мочи, я не знал, а вот доступ воздуха явно был нужен лучший, чем имелся.
