И первая среди возможных версий, — Джон разочаровано посмотрел на бессознательного китайца, — это ты, мой узкоглазый друг. Наверняка успел рассказать Паулю все. Начиная с актов мастурбации в раннем детстве и заканчивая вчерашними событиями.
А что вчера произошло, догадаться не сложно. Немного опередили конвой, сунулись в Бахр-дар, а там — Летовски. Встретил, как и положено, с военно-духовым оркестром. Инструкции у него на этот случай самые подробные.
Версия, конечно, так себе, но ничего другого Джону в голову не пришло. Судя по состоянию тела, лежит здесь китаец, как минимум, со вчерашнего дня. И вряд ли доживет до вечера, если ему не оказать скорую медицинскую помощь. Вот только Джон этого делать вовсе не собирался. Во-первых, он не врач, да и все равно никаких лекарств при себе нет. Во-вторых, у китаез существуют законы, идущие вразрез с общепринятыми нормами. Например, запрещается иметь больше одного ребенка в семье. Наказание — смерть одного из родителей. Запрещается спасать тонущего, это считается вмешательством в его судьбу, что по их канонам — недопустимо. Также если китаец задумал покинуть сей бренный мир досрочно и не сумел все сделать грамотно, прохожим безнаказанно дозволяется его добить. Ну а за суицид собственного ребенка родителям даже платят вознаграждение…
Есть еще и в-третьих…
Раны, нанесенные пытками не успели зажить до конца. Поэтому Джон злорадно усмехнулся, вытащил одну фуфайку из кучи, расстелил на полу и уселся в позу лотоса. Пока есть время, нужно заняться собственным здоровьем. Чутье подсказывало, что очень скоро начнутся такие события, что будет уже не до медитаций. А китаец все равно умрет. Да туда ему и дорога…
Кайлюля — время послеобеденного отдыха. Есть еще одно название для той же самой традиции — сиеста. В то время, когда находиться под пылающим солнцем небезопасно для здоровья, народы жарких стран предпочитают спрятаться подальше от обжигающих лучей разъяренного светила и погрузиться в блаженную полудрему. Дневной сон короток и полон тревог, но организму нужен отдых, ведь ночные часы в пустыне полны действия и событий.
Сегодня в лагере никто не спал. Пока водители честно пытались подремать, впереди предстоял длинный перегон в триста километров, и отдых для измученного дорогой организма просто необходим, наемники сгрудились под навесом, что-то яростно обсуждая на арабском языке. Никто не пожелал расстаться с оружием, значит, Мишка успел предупредить повара, а тот передал информацию Асуру. К какому решению придут наемники — неизвестно. Это немного нервировало Стивена, но он надеялся на благоразумие Асура и четкое следование приказам шейха.
По крайней мере, теперь штурмовики наемников врасплох уже не застанут, а открывать огонь из пулемета посреди лагеря Пауль не рискнет, можно и своих зацепить, или того хуже — гражданских. На какое-то время нападение удалось отложить. Значит, пороть горячку не стоит, нужно тщательно обдумать и взвесить собственные действия. А сделать предстоит немало…
Вот уже почти час, как мертв Быков, но в лагере об этом знают всего несколько человек. Долго скрывать этот факт Пауль не сможет. Неизбежно начнутся разговорчики в строю, и само собой возникнут косые взгляды в сторону наемников. Состояние тела эмиссара послужит убойным доказательством их вины. Любая небрежно брошенная спичка сработает триггером, разожжет пожар ненависти к лагерю неприятеля. Никто не станет ждать результатов расследования. Никто не потребует предъявления неоспоримых доказательств. Начнется бойня, в которой выживут немногие.
Сейчас, когда эмоции схлынули и весь запал иссяк, Стивен понемногу начал осознавать всю глубину возникшей проблемы. Доказательств измены Пауля нет, а если и были бы, предъявить их окажется непросто. Бывшие сослуживцы моментально заткнут рот. Да и что рассказывать? На чем основаны его подозрения? На догадках?
Все-таки нужно было действовать тоньше, изящнее. Во всеуслышанье объявить, что именно я буду проводить расследование. А потом прозрачно намекнуть, что любой, кто попытается мне помешать, автоматически станет подозреваемым номер один. Но теперь-то уже ничего не изменишь и время назад не отмотаешь.
Что же предпринять?
Сначала предупредить Совет экспедиции об опасности. Потом завладеть инициативой и самому объявить экстренный сбор личного состава.Взять слово на построении и рассказать всю правду народу. На глазах у всех открывать огонь или арестовывать меня Пауль не решится. Он не идиот и понимает, что такое толпа. Можно попробовать, авось пронесет.
