Или это ему опять нарисовало насмерть перепуганное воображение?
Он лежал, распластавшись на песке и боялся повернуть голову, чтобы не нарваться на случайную пулю. Канонада разрослась нешуточная. Шахид-мобили непрерывно двигались, чтобы не дать как следует прицелится пулеметчикам и понемногу огрызались в ответ неприцельным огнем.
И все это спровоцировал я, — с ужасом подумал Михаил, вжимаясь в песок еще сильнее.
Перестрелка усилилась, со стороны лагеря прилетела и грохнула ракета, взметнув песок к небесам. Крики на непонятном языке, проклятья и стоны раненых, острый запах пороха, рев двигателей пикапов, все смешалось в адскую какофонию сражения. Наемники дружно залегли и открыли огонь из автоматов. Пули теперь свистели не только над головой, но и вообще со всех сторон сразу.
Притворяйся — не притворяйся, а безопаснее от этого не станет.
Михаил быстро пополз вперед, почти не отдавая себе отчет, что он делает и зачем. Наверное, правильнее всего было и дальше притворяться мертвым, пока не закончится основная часть сражения. Но страх упрямо толкал вперед.
Когда он наконец решился поднять голову, то увидел всего в нескольких шагах от себя Арсения — водителя «скорой помощи». В одной руке тот держал автомат Калашникова, а вторую протягивал к Мишке.
— Давай сюда, пацан, — прокричал водила, — скорее, пока бандюки заняты.
Со свистом и шипением над головой прошла еще одна ракета из РПГ. Мишка рефлекторно вжался в песок, а затем снова пополз опустив голову. Через пару секунд сильные мужские руки перехватили поперек туловища и рывком втащили за бруствер.
— Цел?
Михаил растеряно ощупал себя.
— Вроде бы да…
— Давай перебежками к политруку. Вон там, за водовозкой. Ждет тебя. Понял?
— Так точно!
— Дуй быстрее, разведчик лопоухий.
И чего сразу обзываться? Нормальные у меня уши! Мне, может быть, сам Чекист приказал… Я, может быть, всех спас, вовремя предупредив о нападении.
Михаил осторожно приподнялся, в два длинных прыжка пересек открытое пространство, присел на корточки, спрятавшись за железным контейнером. Выждав несколько секунд, ужом скользнул к пустым оружейным ящикам, и залег за ними. Третьим броском, петляя как настоящий заяц домчался до водовозки и спрятался за ее огромным колесом.
Осмотревшись, нашел взглядом Чекиста, уже не таясь подбежал к нему, открыл рот и от волнения не смог говорить.
— Вижу, — хмуро отозвался политрук, — что прибыл. На бархан зачем полез?
— Так не видно же ни черта, — все еще задыхаясь после бега, бормотал оправдания Михаил.
— Повезло, что не шлепнули, пока драпал. Считай, в рубашке родился.
Мишка растерянно сглотнул, он и сам еще толком не понял, как удалось целым и невредимым добраться до лагеря.
— Вот что, Миш, давай-ка в УАЗик и отгони его как можно дальше в пустыню. Там и переждешь нападение. В багажнике — артефакт. Мы не имеем права его потерять, что бы ни случилось.
— Это камень тот, с иероглифами?
Гейман кивнул.
— Если увяжутся следом, избавься от него. Закопай в песок, что ли. А сам уезжай! Мало ли камней в пустыне. Оружие с собой не бери…
«…все равно стрелок из тебя никудышний», — догадался Михаил, но вслух ничего не сказал.
— И не вздумай геройствовать. Догонят, скажешь — испугался, дал деру. Изобьют, конечно, но убивать без причины не станут. К тому же УАЗик и молодой раб в придачу — неплохие трофеи для местных.
Михаил непроизвольно вздрогнул, опять моментально разыгралась фантазия. В его воображении появились деревянные колодки, надетые на руки и шею, мощные цепи, сковывающие босые ноги, и караван верблюдов, уходящий на восток и уводящий Мишку в рабство навсегда.
— Я тебя сам найду. Когда все утихнет.
— Ну ладно… — с трудом выговорил Михаил, — в смысле… слушаюсь, господин подполковник!
Сорвался с места и побежал к УАЗику.
— В багажнике канистра, — запоздало крикнул Гейман вслед, — там воды немного осталось.
Михаил запрыгнул в кабину, отдышался, глядя прямо перед собой, и только после этого потянулся к ручке «кривого стартера», небрежно заткнутого меж сидений. Жалко, что больше нет Иваныча. Сейчас вышел бы, открыл капот, поковырялся внутри движка минут пять, и машина опять стала заводиться от ключа зажигания.
Но Иваныча нет, а механики только руками разводят. Тоже мне, специалисты…
Михаил вытащил пусковую рукоять, обошел УАЗик, вставил в отверстие под радиатором, чуток провернул, чтобы шлицы вошли в паз. Перехватил поудобнее, крутанул. Что-то загадочно хрюкнуло в движке и затихло. Вернулся в кабину, дернул пару раз на себя рукоятку подсоса, вернулся к «кривому». Крутанул разок, другой, третий. Мотор чихнул, заворчал недовольно и затих.
Хорошо! Значит, «жив курилка», как говорил Иваныч. Сейчас заведем.
Михаил снова взялся за пусковую рукоять двумя руками, сосредоточился, а затем крутнул изо всех сил. Движок чихнул, зарычал недовольно, забухтел, выпустил клуб вонючего дыма. Михаил швырнул железяку в сторону, «потом подниму, не до нее сейчас», пулей метнулся в кабину, нашарил педаль газа, надавил. Двигатель внезапно успокоился, «узнал хозяина», перестал «истерить», зарокотал спокойно и ровно.
