— Вэй, не надо, ты же этого не делал, — Анри пытался отговорить друга, — каждый должен нести свою ношу, я не могу принять от тебя такой жертвы!
— Помолчи, Анри, — зашикал на него Вэй. — Я шестьдесят плетей выдержу, а ты — нет!
Внимание счетовода переключилось на Вэя. Он уставился на него долгим изучающим взглядом, словно проверяя, говорит ли Вэй правду.
— За то, что не признался сразу и отнял мое время, назначаю тебе два геша плетьми! Начинайте наказание! — распорядился счетовод.
Вэя схватили стражники, повели в центр деревни на небольшую базарную площадь, где крестьяне обменивались товаром. Мальчишки плевали в него всю дорогу и кричали: «Вор, вор!». Вэй шел спокойно, не обращая на них внимания.
На площади постепенно собирались свободные крестьяне. Туда же привели Анри и остальных рабов, чтобы видели, какое наказание бывает за воровство. Взгляды Анри и Вэя встретились, Вэй улыбнулся. «Он еще и улыбается, — подумал Анри. — Сто двадцать плетей равносильно смертному приговору!» Вэя привязали к столбу для наказаний. Надсмотрщик схватил плеть и занес ее над ним.
— Раз! — громко крикнул он.
Плеть оставила на спине Вэя красную полосу.
— Два! — продолжал считать надсмотрщик. — Три!
— Господи, помоги ему! — прошептал Анри и опустил голову, он не мог смотреть на то, как убивают его друга.
Лугаль боялся покушения, поэтому масляные лампы горели в его покоях днем и ночью. Свет от них, трепыхаясь, разливался по залу, освещая изображенных на рельефах могучих грозных богов. Казалось, тени от дрожащих огоньков приводят их фигуры в движение, и от этого лики богов становились пугающими и безжалостными.
Трапеза закончилась, рабы уносили остатки жирного гуся. Царь сидел задумавшись. В подлокотниках его бронзового кресла были просверлены круглые отверстия. В них покоились большие серебряные рога с финиковым молоком, из которых торчали длинные тростниковые трубочки.
Подле него в кресле поменьше сидел Сэм. Лугаль высоко ценил его, как мудрого человека, прекрасного рассказчика, осыпая своей благосклонностью и подарками. Теперь Сэм был похож на состоятельного вельможу: царь пожаловал ему богатые одежды, бусы из яшмы и серебряный перстень.
Лугаль подолгу проводил время в его компании, особенно он любил рассказы Сэма о будущем. Конечно, бывший археолог никогда не говорил царю, что он из двадцать второго века, да и тот бы ему не поверил. Он воспринимал его как сказочника, шута для развлечения, с чем Сэм отлично справлялся.
— Сэмуэль, — спросил царь, — сколько ты мне служишь?
— Уже шесть лун.
— Да, долго. Ты скучаешь по своей родине?
— В вашем присутствии я не смею скучать, — дипломатично ответил Сэм.
— Государь, — охранник показался в дверях, — к вам посетитель, какой-то Ноах. Прикажете проводить его в тронный зал?
— А, Ноах, — вспомнил царь, — я и забыл. Пусть заходит сюда!
В покои лугаля зашел пожилой человек в простой длинной тунике из серой шерсти, прикрытой плащом. В руках он держал посох. Седые волосы мягко спадали на плечи, ровная осанка, открытый взгляд указывали на человека смелого и целеустремленного.
— О великий царь, — старец слегка поклонился, — я пришел к тебе по велению сердца. Бог открыл мне истину: скоро море сомкнется над головами людей.
— Я признателен тебе, Ноах, что такой мудрец посетил меня, но о чем ты говоришь? Море от Шуруппака далеко.
— Надвигается потоп. Вода поглотит всё: землю, поля, леса, животных и людей. Одумайтесь! Не грешите, ибо есть еще время всё исправить.
— Но я не могу приказать всем не грешить, мы же люди и должны грешить, иначе жить неинтересно!
— О, царь! Я пришел предупредить тебя, конец уже близок! Если не веришь, приходи посмотреть на корабль к западу от Шуруппака. Мой Господь говорил со мной, поведал, как построить его. Такого корабля никто и никогда не возводил прежде.
С этими словами старец покинул дворец.
— Сэмуэль, ты веришь Ноаху? Почему ты сидел как каменный, пока он говорил? Где твои обычные шутки?
— Да, царь, ты прав, ты всегда прав, — пробормотал Сэм невпопад, — конечно, ты не можешь приказать людям не грешить…
— Давай лучше отведаем сладкого молока, — лугаль помешал тростниковой трубочкой в своем сосуде. В нем тотчас запузырилась густая масса из молока и фиников, напоминающая напиток Хушаф, который до сих пор популярен в странах Ближнего Востока. Царь положил трубочку в рот, с шумом потянул напиток из своего серебряного рога.
Сэм тоже потянулся к своему рогу, правда, он был попроще — не из серебра, а из бронзы. Но он не почувствовал вкуса, он вообще ничего не чувствовал. Сэм был потрясен: перед ним сейчас был Ной, тот самый Ной, который спас человечество от потопа! Пазл сложился, теперь он знает, в каком они времени.
— Вчера ты поведал мне сказку о домах до неба, которые люди построили, чтобы тешить свою гордость, — царь оторвал Сэма от размышлений. — О чем нынче расскажешь?
— Сегодня, великий царь, ты узнаешь о птицах, но не простых, а серебряных, они летают по небу и перевозят людей из одного царства в другое.