Они познакомились во Флоренции, прекрасном старинном городе на бывших итальянских территориях. Буйный теплый май обнимал город, мост Понте-Веккьо отливал желто-красным в лучах заката и отражался в реке Арно своими знаменитыми тремя арками под коридором Вазари. Красное солнце разрисовывало черепицу соседних домов тысячью багряных оттенков. Старинные здания соседствовали с современными домами-шарами, это смотрелось нелепо и портило вид, открывавшийся с флорентийских холмов. Лётные шары то и дело сновали над городом: парковались, снова взлетали, напоминая разбросанные теннисные мячики.
Людей на улицах было немного, почти все сидели в своих маленьких круглых домиках, погруженные в виртуальный мир, прерываясь только на еду и сон. В течение пятидесяти лет после окончания Вирусной войны общество постепенно разделилось на образованных людей и серую массу, которая не работала, не училась, не приносила пользу, а только паразитировала, потребляя бесплатные блага новой высокоразвитой человеческой цивилизации. Они не понимали смысла своего существования и просто прожигали жизнь. Такие люди стали совершенно неприспособленными, случись что: новая война, глобальная природная катастрофа вроде Всемирного потопа, они вымрут, как тепличные растения.
С каждым годом пропасть между необразованными и образованными людьми расширялась, что совершенно не волновало первых, но настораживало последних — думающих. Современные жители Флоренции даже не понимали, зачем в их городе столько музеев, они в них не ходили. Многие вообще не умели читать, да и для чего учиться, если все необходимые потребности удовлетворялись бесплатно?
Михаил Ратников приехал во Флоренцию на выходные из Рима, где учился в Колледже Инженеров. Он стоял в центре зала Боттичелли и долго рассматривал картину «Весна». Стелла сразу обратила на него внимание. Теперь люди редко ходят в музеи, всё можно посмотреть с помощью оцифрованных голограмм. А курсанта Колледжа Инженеров в галерее Уффици Стелла вообще видела впервые. Она тихо подошла и спросила его:
— Что вас привлекает в этой картине? Вы уже минут десять стоите перед ней.
Он обернулся и встретился с ней глазами. Михаил никогда прежде не видел таких глубоких, редкой красоты зеленых глаз. От смущения он не мог вымолвить ни слова, а только стоял и благодарил судьбу за то, что Стелла заговорила с ним первая. Сам бы он никогда на это не решился.
— Девушка в центре очень похожа на мою мать, — наконец, выговорил он, стараясь не смотреть Стелле в глаза и делая вид, будто увлечен только картиной.
— Ваша мама необычайно красивая, — сказала Стелла. — Вы на нее очень похожи. Она тоже вдохновляет художников?
— К сожалению, мама умерла, — ответил Михаил. И отец тоже. Они были Инженерами-биологами, погибли в дальних колониях. Инопланетные хищники не оставили им шанса.
— Извините.
— Это было давно, я был ребенком, но образ матери до сих пор в моей памяти. От нее осталось много голограмм, но они не передают ощущений, которые помнит душа. А эта картина смогла.
— Да, картины передают образы живыми, кажется, они сейчас сойдут с полотен и заговорят с нами. Так могут писать только великие мастера! Боттичелли влюбился в Симонетту Веспуччи — девушку, которая похожа на вашу мать. Но она была замужем, и Боттичелли знал, что любит ее безответно. Если приглядеться, на всех его картинах она — главная героиня. К сожалению, Симонетта тоже умерла молодой.
Черные волосы Стеллы водопадом рассы´пались по ее плечам, когда она порывисто зашагала к картине, показывая на Симонетту.
— Вы экскурсовод? — Михаил бросил быстрый взгляд на Стеллу и тут же потупил глаза.
На ней было платье в стиле ампир, мода на который опять вернулась. Легкие волны шелковистой ткани светло-фисташкового оттенка струились почти до пола, подчёркивая цвет ее глаз, придавая еще большую легкость и женственность облику. Тонкие точёные руки часто жестикулировали, но это, видимо, оттого, что она долгое время жила на бывших итальянских территориях, и стиль подачи информации итальянцев, когда они размахивают руками, стал для нее родным.
— Нет, — улыбнулась Стелла, — я учусь в Колледже Искусств. Здесь, во Флоренции. Сейчас готовлю доклад о Боттичелли. Нашего старенького профессора считают чудаком — он заставляет студентов ходить в музеи, когда остальным учителям достаточно голограмм. Сначала я не понимала, зачем тащиться через весь город, тратить время, ведь одна кнопка в СИС — и голограмма у тебя в центре комнаты. Но никакая голограмма не передает ощущения живых полотен. Простите, я представила Боттичелли и нашего профессора, а сама не представилась. Меня зовут Стелла.
Михаил смутился еще больше, он густо покраснел и растерянно улыбнулся. Сейчас он сам себе напоминал проглотившего кол болвана, который пялится с идиотской улыбкой на хорошенькую девушку.
— Михаил, — он слегка кивнул. — Курсант Колледжа Инженеров.
— Я это уже поняла, по вашей форме, — ответила Стелла и протянула руку.