Время не щадит никого. Но он для Стеллы оставался всё тем же Михаилом, молодым курсантом, который не мог вымолвить ни слова и лишь смотрел на нее влюбленными глазами. А они не могли лгать. Серые глаза всегда выдают своих обладателей, меняясь от настроения: когда Михаил был счастлив, они отдавали бирюзой, а когда злился, превращались в темную жгучую платину.
— Генри, — обратился к роботу Михаил, — включи автопилот в лётном шаре, пусть поставит его в гараж.
Робот запрыгнул в шар, закрыл за собой дверь. Створки крыши гаража плавно отъехали в сторону. Шар бесшумно взлетел и мягко припарковался.
— Майкл, ты опять летал без автопилота? Это может быть опасно! — сказала Стелла, недовольно хмурясь.
— Когда я сам за штурвалом, и шар подчиняется только мне, чувствую себя настоящим капитаном, а не пассажиром. Это совсем неопасно. Поверь, гораздо страшнее было заговорить с тобой в галерее.
Вдруг из СИС-браслета Стеллы развернулась голограмма одного из первых Инженеров, давно умершего создателя теории перемещений. Нестабильная картинка и звук прорывались сквозь помехи: «Граждане Объединенной Земли, к вам обращается глава Сопротивления. Мировое Правительство, как паук, захватило людей в свои сети и планомерно ведет человечество к деградации: оно сделало нас ленивыми, неспособными к развитию. Задача Сопротивления — вырвать человечество из этой паутины. Вспомните первых Инженеров, их вклад в развитие нашего общества, читайте книги, получайте образование, трудитесь. Вступайте в ряды Сопротивления, вместе мы будем бороться…».
Хакерскую атаку Сопротивления перехватили роботы из Департамента Полиции. Сообщение резко оборвалось.
— Опять они, — раздраженно сказала Стелла, выключая свой браслет, — постоянно лезут в наши СИС.
— Сегодня что-то новенькое, — Михаил протянул ей свой СИС, — смотри, они взломали даже наши, инженерские, но с голограммой у них не получилось, отправили только текст.
— Когда уже их всех переловят! — сказала Стелла. — Только людей пугают своими «листовками».
— Не переживай ты так, лучше скажи, где Ванька?
— В своей комнате. К нему Лео пришел, к экзаменам готовятся.
Ваня Ратников появился на свет, как и все — в инкубаторе Родильного Центра. Он очень похож на своего отца Михаила: те же серые глаза, светлые волосы, высокий рост, легкий характер. Так захотела Стелла, когда они подписывали документы на заказ ребенка. В целом, Родильный Центр — хорошая вещь. После получения разрешения от Департамента Рождаемости, там можно заказать малыша по своему желанию: выбрать ему рост, цвет волос, глаз, будущее направление деятельности — техническое или гуманитарное, и, естественно, здоровье у него будет отменное. Единственное, чего нельзя заказать, это пол ребенка — Департамент сам регулирует гендерное равновесие человечества.
Когда Михаил и Стелла узнали, что родится мальчик, то очень обрадовались, иначе бы у них появилась девочка исполинского роста.
Мама ласково называет сына Джонни, а папа по-простому — Ванькой. Но это не имеет значения, потому что границ между странами давно нет, язык тоже один на всей Земле — планетарный. Правда, мама и папа с раннего детства заставляли его учить и русский, и английский, за что он на них очень злился, потому что все дети в это время занимались своими детскими делами, а он сидел и учил эти уходящие в прошлое языки.
Дом недалеко от Флоренции, где жили Ратниковы, был спроектирован по последней моде — огромный шар, в котором есть оранжерея, бассейн, аквариум, тренажерный зал в подвале, даже отдельная комната для их домашнего робота Генри, что являлось непозволительной роскошью. Стелла любила всё модное и безжалостно спускала кредитки, которые зарабатывал Михаил. А получал он, будучи капитаном Временного корабля, немало.
— Джон, Лео, идите ужинать, — голос Стеллы послышался за дверью Ваниной комнаты.
— Мам, мы скоро, — бросил в ответ Ваня.
— Ужин остынет, да и Лео, наверное, голодный. Не забывай, он у тебя в гостях, а морить друга голодом — как минимум невежливо.
Эта особенность матери в последнее время серьезно бесила Ваню — ему уже шестнадцать, а Стелла ходит за ним как за маленьким, даже перед друзьями неудобно.
— Джон, почему твоя мать покупает натуральную еду? — спросил Лео.
— Они с папой считают, что синтетическая еда неживая, поэтому не приносит пользы.
— Да ладно, уже давно доказано, разницы почти нет. Зачем зря кредитки тратить? Можно же всё получить из принтера. Синтетическая еда бесплатная, и даже безопаснее, инфекцию точно не подхватишь.
— Прикинь, моя мать еще сама готовит.
— Ей что, заняться нечем?
— Вот этим и занимается, да еще на рояле играет.
— Угу, на рояле она классно играет, лучше любого робота.
— Да, ты прав. Она говорит, это оттого, что рояль натуральный, из дерева, и неидеально держит строй. А всё неидеальное нравится человеку больше, потому что сами люди неидеальные.
— Сколько лет вашему роялю?
— Не помню, кажется, двести, а может и больше.
Он ей достался от пра-пра-какой-то бабушки.