Анри и Вэй взяли свои серпы и принялись за работу. Тупые лезвия плохо срезали колосья, ладони их поначалу были истерты в кровь, но потом покрылись мозолями и уже не чувствовали грубых бронзовых ручек.
Наступала жара, капли пота лились градом по лбу и щипали глаза, кислое ячменное пиво совсем не утоляло жажду, пить от него хотелось еще больше. Вдруг плеть вихрем взметнулась над головой Вэя и опустилась на его мокрую от пота спину. Он обернулся, изо всех сил пряча гримасу боли. Глаза надсмотрщика гневно смотрели на него.
– Я уже тебе говорил: не помогать ему! – в бешенстве кричал надсмотрщик, тыкая плетью в Анри.
– Да, господин, – смиренно ответил Вэй и сочувственно посмотрел на друга.
Анри было тяжело, ведь он не привык к земному климату: работа по созданию атмосфер в дальних колониях предполагала длительное нахождение в космосе. Несмотря на искусственную гравитацию, здоровье Анри было подорвано: его костная и мышечная масса уменьшились, а кровообращение ухудшилось. К тому же Анри был натурально рождённым и имел слабое здоровье, чем отличался от людей, появившихся в инкубаторе Родильного Центра. Вэй как мог облегчал ему работу в поле, когда не видел надсмотрщик, но это слабо помогало, Анри с каждым днем чувствовал себя всё хуже.
Наконец, наступил вечер, ячмень был уложен в снопы, погружен на телеги. Уставшие рабы возвращались с поля, еле волоча ноги в придорожной пыли, и пели славную песнь богине Инанне.
Вскоре показалась деревушка, утыканная тесными глиняными хижинами, крышами которых служили связанные в прямоугольные блоки ветви тростника. В этих домиках ночевали невольники. Местный повар был скуп на разнообразие, в меню каждый день было одно и то же.
– Вэй, опять эта ужасная ячменная каша, – жаловался Анри, заглядывая в глиняную плошку. – В поле ячмень, в каше ячмень, в лепешке ячмень. Кошмар!
– А ты думал, тебе здесь принтер подадут? – хмыкнул Вэй.
– Ну не принтер, конечно, но к людям здесь относятся как к скоту!
– Мы и есть для них скот.
– Это Сэм во всем виноват! Будь он тут, я бы начистил ему морду! Себя-то он поселил во дворце, естпьет с царем, ни в чем не нуждается. Купец, понимаешь! А нас рабами обозвал, вот и томимся тут. За что он нас так невзлюбил?
– Анри, так надо было. Иначе бы нас всех убили.
– Ну а что толку, скоро мы и так сдохнем! Как ты можешь так спокойно реагировать? – снова заныл Анри, глядя, как Вэй старательно собирает остатки каши твердой ячменной лепешкой.
– Не ты ли мне говорил, что Бог призывает вас к терпению и смирению? – спросил Вэй.
– Да, ты прав, вечно я ропщу, а это грех.
Лицо с черными кудряшками заглянуло в хижину.
– А вот и Эрнесто, – Анри широко улыбнулся.
Неунывающий Эрнесто всегда каким-то особым образом действовал на него – словно передавал заряд своего оптимизма. Анри в его присутствии переставал ныть, жаловаться, приободрялся и даже чувствовал себя лучше.
– Как сегодняшние похождения человека с планеты обезьян? – весело спросил Анри.
– Вот, берите, – Эрнесто протянул им несколько фиников, – вам нужно лучше питаться.
Анри и Вэй жадно накинулись на сладкие фиолетовые плоды.
– Скоро будем собирать виноград, я вам тоже буду приносить, – пообещал Эрнесто.
– Спасибо, друг, ты всегда нас выручаешь, – поблагодарил его Вэй.
– Вот-вот! Без тебя мы давно бы ноги протянули! – подтвердил чавкающий Анри. – А что Михаил, как дела во дворце?
– Также. Особых новостей нет. Сеанс связи послезавтра.
– Будешь говорить с ним, попроси передать от меня привет Сэму. Ух, я ему устрою!
– Хорошо, передам, кровожадный ты мой, – покачал головой Эрнесто, глядя, как тощий Анри сотрясает кулаками.
Первые лучи солнца скользнули по желтым тростниковым крышам глиняных мазанок. Зной уже носился в воздухе, день обещал быть жарким. Невольники выстроились, чтобы отправиться на работы в поле, но колонна не двигалась в путь. Надсмотрщики чего-то ждали. Наконец появился писец-счетовод, но не как обычно на повозке, запряжённой волами. Он подошел к веренице рабов пешком в сопровождении двух стражников.
– Рабы, – громко сказал он, – в деревне совершено преступление – украдены три мины[32] ячменя. Признавайтесь, кто это сделал?
– Они этот ячмень еще и крадут? Он им до сих пор не надоел? – шепнул Анри Вэю.
На невозмутимом лице Вэя на миг появилось подобие улыбки. Невольники молчали.
– Рабы, вам лучше признаться, – продолжал счетовод, – иначе будет наказан каждый третий. Один геш[33] ударов плетьми!
Невольники продолжали молчать. Тогда счетовод подошел к началу колонны.
– Ты! – показал он пальцем на первого раба. – Выйди вперед.
Раб покорно сделал шаг. Счетовод продолжал выхватывать из строя каждого третьего, пока не дошел до Анри.
– Ты! – счетовод указал на него.
Анри вышел вперед с остальными несчастными. Сердце его сжалось, он побледнел еще больше. «Почему я? – думал Анри, косясь на плеть в руках надсмотрщика. – Шестьдесят ударов, да я сегодня же отправлюсь на тот свет! Это точно расплата за мои тёмные делишки».
– Не надо никого наказывать!
Анри услышал знакомый голос позади себя.
– Это я украл зерно! – сказал Вэй.