- Ну, мы это... решили, чтобы схоронить, - ляпнул кто-то. Он явно хотел сказать "сохранить", но ведь тут нетрудно оговориться даже и на трезвую голову...
- Что???
- Ну... похранить... - другой парень выразился ещё более неудачно, видимо, не осилив официозное "положить на хранение". Вожатая, конечно, аж задохнулась от возмущения.
- Похоронить???
Никто и оглянуться не успел, как она быстро подошла к яме, и взяла злополучные галстуки. Лёха, правда, в это время успел удачненько спрятать бутыль. А потом разозлился. Сколько ж можно, в конце концов, терпеть, что все, кому не лень, ими командуют, и учат, как жить по каким-то дурацким правилам!
- Ничего мы не хоронили, - вызывающе сказал он. - Просто прятали. Отдайте!
- Что? Отдать тебе галстуки, чтоб ты их закапывал?! - Галя оторопела от такого нахальства. - А ну-ка, живо все расходитесь по домам! А завтра разберёмся!
Лёха не пошевелился.
- А чего это вы тут вообще командуете? Мы уже не пионеры, всё.
- Точно! - поддакнул сзади и Петров, но на всякий случай спрятался за ребят.
- И теперь осмелели, да? Ничего, увидите... На совет дружины вас никто не вызывать и не будет. Не маленькие, в самом деле! Пойдёте прямо к директору, и пусть решает с отметками за поведение. А ты, Селиверстов... Ты по детской комнате милиции, видать, соскучился... - тут её голос как-то подозрительно зазвенел.
Селитёр лишь презрительно ухмыльнулся, - подумаешь, милиция. Бывали, слава Богу. Занудных бесед с органами правопорядка он действительно ничуть не боялся. Но сказать очередную дерзость ему не удалось. Галя неожиданно развернулась, и быстро-быстро пошла прочь. Было такое впечатление, что она вот-вот зарыдает.
Дима аж подскочил на месте и издал какой-то нечленораздельный вой, означающий ликование. Да, это была победа! Они действительно доказали, что теперь взрослые и самостоятельные люди, и нечего им указывать! Ура!..
Рыбкин от восторга чуть не свалился в огонь. Бывшие пионеры, опьянённые свободой и портвейном, запрыгали вокруг костра в каком-то дикарском танце.
И конечно, никто из них никогда бы не признался, что на самом-то деле несчастную эту вожатую им было тогда очень даже жалко... Всё-таки не доросли они ещё до истинных хулиганов и циников, "настоящих пацанов", презирающих всякие сантименты, - хоть и старательно из себя их строили. Вот и тут, сразу же устыдившись этой секундной слабости, все стали преувеличенно громко изображать дикую радость и отпускать всякие пошлые шуточки. Хорошо, что бедная Галя этого не слышала! Особенно старались те, кто был к ней неравнодушен, - этого они тоже стыдились, и потому поспешили излить на богиню своих эротических грёз побольше всякой похабщины...
Но искусственное веселье завяло довольно быстро. К тому же все помнили и про её угрозу всё сообщить директрисе, а разборок со школьной администрацией "взрослые и самостоятельные люди" пока что побаивались. Костёр догорел, вино кончилось, и все в самом деле засобирались расходиться по домам.
У Димы хмель уже проходил - он ведь и выпить-то успел совсем немного, - вся храбрость растаяла, и мысли его одолевали самые тягостные. Лёхе-то что, ко всем его подвигам это история ничего не прибавит, и ничего ему не сделают. Рыбкин... ну, его вообще предки за такую диссидентскую акцию только похвалят... хотя нет, может, и навтыкают за нарушение конспирации. Зато уж бабка его, если что, и сама устроит учителям скандал - будьте-нате! Нечего, мол, валить ваши воспитательные промахи на честную советскую семью, пожалуюсь начальству, с вами ещё разберутся! Скандалила так уже не раз. И от греха подальше решили с ней не связываться.
Ну, а несчастному Диме-то как быть? Вожатая ведь на него и так имела зуб больше, чем на других... А что такого-то, в самом деле? Ну не хоронили же они эти галстуки!- кто ж виноват, что она так поняла? Они же просто как пионеры-подпольщики...
... И на следующий день, будучи вызванным вместе со всей компанией в кабинет директора, для выяснения всех обстоятельств их вопиющего хулиганского поступка, перепуганный Дима сразу же понёс про этих "подпольщиков"...
Вообще-то, они заранее и договорились с ребятами, что расскажут всё почти так, как есть. Что просто решили спрятать галстуки, в память о том, как это делали пионеры во время войны. Спрятать, чтобы потом прийти на это место (не уточняя, конечно, чего у них предполагалось ещё при этом сделать). Вероятно, это выглядело бы вполне безобидно, и даже патриотично, хоть такие вещи и нехорошо делать без вышестоящего одобрения. Ну и ладно! Глядишь, на радостях, что надругательств над галстуками на самом деле не было, вожатая не сильно бы стала отчитывать их за костёр и сигареты, а может, даже и за портвейн. Если она его вообще углядела...
Но косноязычный Петров всё испортил, и вместо того, чтобы всё изложить вот так вот ясно и складно, он сразу выпалил, что они просто действовали, как пионеры-подпольщики.
Историчка Анна Кузьминична, специально пришедшая на разбор этого "политического" дела, от Диминых слов буквально остолбенела.
