– Сейчас я между вами проведу очную ставку, – говорит следователь, заведомо зная, что данное следственное действие проводится только в рамках возбуждённого уголовного дела, только после допроса обоих фигурантов, и только при наличии в их показаниях явных противоречий.
Ни возбуждённого судьёй уголовного дела, ни запротоколированных допросов потерпевшей и подозреваемого к моменту импровизированной очной ставки, конечно, нет.
Тёртая жизнью и клиентами Бранзулетка таких юридических тонкостей не знала. Не знал их и Арсен, которого следователь усадил на другой конец длинного стола, так, чтобы последний в минуту сильного психического возбуждения не смог дотянуться до смазливой мордочки юной проститутки.
– Гражданка Брынзалова, расскажите, кто, где, когда и при каких обстоятельствах совершил над вами половое насилие. – строгим голосом говорит следователь, при этом не имея перед собой ни протокола очной ставки, ни простого листка бумаги для пометок.
– Да чё рассказывать? – по-зэковски цыкнув зубом, нараспев начинает Верка. – Вот он и совершил, – и она кивает головой в сторону Арсена. – Час назад я зашла в кафе «Перекрёсток» пепси выпить, а он возьми и пристань ко мне. – «Пойдём, говорит, девушка я тебе новую бильярдную комнату покажу!» – ласково так начал, а потом меня за руку хвать, и потащил.
– В бильярдную? – уточнил следователь.
– Наверное, в неё самую, – притворно вздыхает Верка. – Темно там было, но стол бильярдный был, это я точно помню, потому как он меня на этом зелёном столе, как на весенней травке, и разложил, хотя я и согласная была и пыталась сопротивляться. – заученно протараторила Бранзулетка, внимательно наблюдая за реакцией Бадмаева.
– Бадмаев, Вы подтверждаете показания Брынзаловой?
– Не было этого! – свозь зубы отвечает Бадмаев. – Может, она у меня в кафе и была, но я её никуда не водил и ни на каком столе не раскладывал.
– Ах, ты, козёл! – взвивается Верка. – Значит, ты меня никуда не водил и бутылку мне в промежность не заталкивал? А бутылочка-то у меня вот! – и она радостно помахала пакетом. – А на ней твои отпечатки пальчиков! Улавливаешь суть?
– Не было ничего! – по инерции упорствует Арсен, но уже без прежнего напора.
– Гражданка Брынзалова! – вклинивается следователь. – Может, Вы ошибаетесь? Может, в бильярдной и не Бадмаев был? Вы же сами говорили, что в комнате было темно.
– Ставлю десять тысяч, что девушка ошибается! – обрадованно заявляет Бадмаев.
– Не знаю, не знаю! – капризно надувает губы Верка. – У меня после этой злосчастной бутылки низ живота до сих пор болит. Надо бы доктору показаться.
– Спорю на двадцать кусков, что девушка ошибается! – вновь подыграл подозреваемый. – Если не верите, спросите моего старшего брата Шамиля!
– Мне в туалет надо, – после короткого раздумья заявляет Бранзулетка, и, не дожидаясь разрешения следователя, выходит из кабинета.
В коридоре с ядовито-зелёными панелями в ожидании развязки нервно топчется дюжина земляков Бадмаева.
– Кто из вас Шамиль? – хриплым голосом спрашивает Верка и залихватски прикуривает сигарету.
– Я Шамиль, – неторопливо ответил мужчина в белой рубашке с аккуратно постриженной бородой, в которой запутались первые седые паутинки.
– Двадцать «кусков»[18] и через час твой брат будет у себя в кафе доедать начатый шашлык, – заверяет его Верка, выпустив дым через нос.
– Двадцать «кусков»? – переспрашивает Шамиль, презрительно глядя на проститутку. – А не жирно ли будет тебе, дэвушка?
– Не жирно! – твёрдо отвечает Верка и гасит сигарету о подоконник. – Мне ещё с ментами, то бишь с полицейскими, делиться надо, чтобы дело закрыли.
Шамиль молча отсчитывает четыре пятитысячные купюры, которые Верка тут же прячет в лифчик.
– Я тут в туалете посидела, подумала и вспомнила: не он это был. Обозналась я! – заявляет с порога Бранзулетка, и притворно вздыхает.
– Точно не он? – для проформы интересуется следователь, которого такой расклад устраивает, наверное, даже больше Бадмаева.
– Точно, не он! – подтверждает Верка. – Тот молодой был! Красивый, не то, что этот урод. Да разве я с таким пойти могла? Да ни за какие деньги! Я же себя не на помойке нашла!
Выпроводив из дежурной части ударницу интимного труда, следователь решает глотнуть горячего чая и съесть беляш, купленный накануне дежурства, а уж после этого закончить оформление материалов по квартирной краже.
Однако неумолимый рок голосом дежурного сообщает: «У нас труп! Похоже, криминальный! Улица Беговая, дом № 7. Фамилия потерпевшей Безденежная Антонина Петровна. Все по коням»!
Следователь со вздохом откладывает остывший беляш в сторону, собирает следственно-оперативную группу, и едет, как говорят в уголовном розыске, «в адрес».
Возле дома № 7 по улице Беговой, несмотря на позднее время, толпится народ. К радости следователя, местный участковый успел прийти раньше, чем в дом набились любопытствующие соседи, и не дал затоптать следы преступления.
