Женщина по правую руку от офицера-орденоносца была платиновой блондинкой с правильными чертами лица и красиво очерченным ртом. Взгляд её серых глаз был оценивающим, но в то же время доброжелательным. Такие женщины знают себе цену, и не стремятся во что бы то ни стало выйти замуж за олигарха. Олигархи, или просто очень состоятельные мужчины, сами находят их. Из таких женщин, как правило, получаются верные жены. Как правило, но бывают и приятные исключения.
Женщина по левую руку от орденоносца была голубоглазой блондинкой оттенка «слоновой кости», чуть ниже ростом и немного моложе своей «платиновой» подруги. На курносом личике выделялись капризно надутые алые губки, что придавало ей пикантный вид рано повзрослевшей девочки-подростка. Такие женщины до старости играют роль капризной девочки и не стесняются, называя своего солидного мужа на людях «пупсиком» или «папиком». Судя по их раскованному поведению, а также по отсутствию обручальных колец на безымянных пальцах правой руки, обе были не замужем.
Мужчина галантно усадил дам за столик и жестом подозвал официанта. С удовольствием хлебая солянку, я краем глаза продолжал наблюдать за капитаном-орденоносцем и его подругами. Обильная жестикуляция единственного за столом мужчины и довольные лица женщин, давали основание предположить, что весёлая компания собирается гулять не по-детски. Официанты, почуяв хорошие чаевые, закружили вокруг клиентов, как пчелы на пасеке, и скоро на столе теснились тарелки с салатами и закусками, блюда с мясными и овощными нарезками, и какими только душа пожелает разносолами. В самом центре стола, словно цитадель перед решающим и последним штурмом возвышалась дюжина разнокалиберных бутылок. Как я и предполагал, капитан собирался гулять с купеческим размахом.
Я уже собирался попросить у официанта счёт, когда орденоносец решительно направился к моему столику.
– Прошу прощения, – приглушённым голосом произнёс офицер, остановившись от меня в двух шагах. – Хотя мы и незнакомы, но мне кажется, что мы с Вами раньше встречались.
– Возможно, – холодно ответил я. Честно говоря, я не очень люблю, когда события развиваются по подобному сценарию. Есть в этом, что-то фальшивое. – Не припомните, где именно?
– Там… – кивнул головой капитан, – …на войне!
«Для Афганистана он слишком молод, остаётся Чечня», – прикинул я в уме. В Чечне, в командировках для выполнения особо важных заданий руководства ФСБ я бывал несколько раз. Один раз был командирован для выполнения личного поручения Президента.
– В Первую Чеченскую я и ещё двое моих коллег выполняли задание по охране порученца самого Президента, – продолжил пояснять капитан. – Имя нам его не называли, да и прилетел он к нам хоть и в военной форме, но без знаков различия. Мне кажется, этим порученцем были Вы.
– Возможно, – снова уклонился я от прямого ответа. – Вполне возможно.
– Вас тогда ещё снайпер подстрелил, – продолжал капитан. – Пуля вскользь прошла, но меточка у Вас на правом виске, я вижу, осталась.[32] Ох, и досталось от начальства нам с товарищами тогда за ваше ранение!
– Так это когда было? – воскликнул я, немного смягчив тональность. – Сто лет назад?
– Может и сто, а может и больше. Лично для меня Первая Чеченская – как события из другой жизни, – вздохнул орденоносец. – Вроде и со мной было, и в то же время не верится, что я всё это выдержал!
– Присаживайся, герой, – предложил я, окончательно уверовав в отсутствии «второго дна» в визите ветерана. – А почему до сих пор в капитанских погонах?
– Да тут такая история произошла! – смутился капитан. – Я после Чечни на любую несправедливость реагировал, как бык на красную тряпку. А тут, как назло, в одной «жёлтой» газетёнке повадился некий щелкопёр нас, «чеченцев», грязью обливать: уж мы и такие, и сякие, чуть ли не «отморозки» в погонах! Ну, я, значит, пошёл в редакцию и нашёл там этого журналиста. Захожу в кабинет и вижу: сидит за компьютером какой-то прыщавый длинноволосый слизняк. Я его сначала вежливо спрашиваю: «Ты, гадёныш, хоть от новогодней хлопушки порох нюхал или ты, сволочь длинноволосая, за тридцать сребреников с чужого голосу поёшь»?
