На самом деле, нищенствующие ордена прочно утвердились в Тунисе. В 1219 году там был замучен один францисканец, а в последующие годы другие монахи продолжали проповедовать. Доминиканская община была основана в Тунисе около 1250 года. Это была даже studium (школа), предназначенная для изучения языка и верований мусульман в надежде облегчить их обращение. Насколько нам известно, деятельность монахов-проповедников не имела оглушительного успеха, но их энтузиазм, похоже, не ослабевал. Среди монахов, проживавших в Тунисе, было несколько деятелей Ордена доминиканцев, в том числе Раймунд де Пеньяфорт, генеральный магистр Ордена до 1240 года. Андре де Лонжюмо, имевший тесные связи с Людовик, также долгое время проживал в Тунисе. Именно он в 1238 году вел переговоры о передаче венецианцами Тернового венца королю, а затем отправился с посольством от имени короля к монгольскому хану (1249). По словам Жоффруа де Болье, Людовик на смертном одре призвал "некоего брата из ордена монахов-проповедников, который был известен королю Туниса". В Grandes chroniques de France (Больших французских хрониках) приводится имя этого доминиканца, и это не кто иной, как Андре де Лонжюмо. Из монахов тунисского studium Рамон Марти также поддерживал связь с Людовиком. В 1269 году Марти покинул монастырь в Тунисе и присоединился к королю Арагона, который собирался отплыть в Святую Землю. После катастрофы, постигшей флот короля Арагона, Марти отправился в Эг-Морт и вскоре объявился в свите Людовика. Все это дает нам основания полагать, что он сопровождал короля в Ифрикию. Не следует ли видеть в этих двух доминиканцах, Андре де Лонжюмо и Рамоне Марти, удостоенных доверия Людовика, хороших знатоков Туниса и хафсидского государя, зачинщиков выбора, сделанного королем? Не поддерживали ли они, прямо или косвенно, его в мысли, что халиф готов перейти в христианство? Ведь несколько десятилетий спустя, в 1314 году, , один из преемников Аль-Мустансира на посту правителя Туниса, заставит наивного Хайме II Арагонского поверить в возможность своего обращения в христианство, причем современники не сочтут эту ситуацию шокирующей![129]
Решающие доказательства, конечно, отсутствуют. Но вполне вероятно, что именно это убеждение — каким бы неправдоподобным оно ни казалось нам сегодня — подтолкнуло Людовика к выбору Туниса, как цели крестового похода. Его харизма и способ управления, к которому он приучил свое окружение, позволили ему навязать баронам свое решение. Генуэзские капитаны, конечно, были удивлены, но и они не дрогнули. В понедельник, 14 июля, флот приготовился к отплытию в сторону Берберии, которое было запланировано на следующий день.
<p>6.</p><p>Высадка и первые операции</p><empty-line></empty-line>Во вторник 15 июля, к большому облегчению жителей Кальяри, весь крестоносный флот отплыл в Тунис. Опасаясь, что в последний момент крестоносцы отомстят за оказанный им прохладный прием поджогом города, жители предложили королю двадцать бочек греческого вина. Людовик вежливо отказался от этого запоздалого подарка и просто попросил позаботиться об оставленных им больных[130].
<p>Высадка</p>В четверг 17 июля крестоносный флот прибыл к тунисскому побережью. Путь от Кальяри был недолгим — немногим более 200 километров. Тунис расположен на берегу лагуны, Тунисского озера, которое сообщается с морем только через узкий пролив. Озеро неглубокое, но со слов Идриси, арабского географа на службе короля Сицилии Роджера II (XII век), известно, что был прорыт канал, чтобы большие корабли могли войти в озеро и укрыться там. Канал доходил до самого города Тунис. Эта часть озера была глубже, чем остальная, но передвигаться там можно было только на плоскодонных судах. В результате на входе в озеро товары и все тяжелые грузы перегружали с глубоководных судов на эти мелководные лодки для перевозки в Тунис. Во времена Идриси, за полтора века до прибытия Людовика, проход в озеро перекрывался цепью и был защищен крепостью. Если в источниках, относящихся к крестовому походу, действительно упоминается tour (башня), то в них ничего не говорится о цепи, перекрывающей проход. С другой стороны, контроль над Тунисским озером был осенью 1270 года одним из главных вопросов, поставленных на карту в ходе боевых действий[131].
