Катя смотрела на осужденного, понимая, что все для себя решила. Кровавые ритуалы она проводила часто, пусть и направленность у них всегда была иная — сохранить ребенку жизнь. И вот теперь она должна сохранить другие жизни. Ведь ведьма с подельником-инквизитором готовят нечто страшное, необходимо найти их раньше. А значит, жалость, сочувствие и другие качества, делающие ее слабее, нужно отринуть. К тому же она не знает, за что его приговорили к пожизненному.
Конвой остановился примерно в центре большого асфальтированного плаца. Осужденного положили лицом на асфальт. Подошедшие медики достали шприц и вкололи препарат. Теперь дело за ведьмой. И Екатерина пошла к месту проведения ритуала.
Мужчина уже отключился, поэтому Катя только попросила перевернуть его на спину и не мешать. Один из врачей поставил рядом с ней чемоданчик. Оставшись один на один с жертвой, ведьма открыла пластмассовый саквояж, в котором кроме стандартного фельдшерского набора нашлось несколько скальпелей.
Надрез на каждой руке, вытекающая струйка крови, взмах руки — и кровавый круг очерчен. Ведьма не ходит вокруг с кисточкой, кровь подчиняется ей сама, принимая необходимые формы. Тоненькая струйка бежит по асфальту, оставляя за собой знаки и руны. И вот пентаграмма и символы нанесены, осталось самое сложное. Катя кладет руку человеку на солнечное сплетение — сосредоточение жизненной силы организма. Как до этого бежала из вены кровь, теперь ее бег повторяет сила жизни, наполняя пентаграмму и знаки. Крови мало, меньше, чем нужно, сила тянется тяжело, ведьма увеличивает концентрацию. Действие завораживает.
В какой момент Екатерина утратила контроль над ситуацией, сказать сложно. В те минуты она вообще не понимала, что делает. Только инстинкты и странная, почти болезненная тяга завершить начатое, дойти до конца. Пустота в голове и мыслях, эмоции уходят, останавливается сердце. И на смену ведьме приходит банши. Служительнице смерти безразлично, что вокруг сотня инквизиторов, она не думает о последствиях. Прямо здесь и сейчас перед ней истекающая кровью жертва, которую она не может отпустить. Но ей чего-то не хватает.
Одно прикосновение, и она приводит человека в сознание. И ужас в его глазах доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие. Это не убийство — настоящий ритуал. Жертва не в силах пошевелиться, закричать, попросить о помощи, как кролик перед удавом, мужчина только смотрит в глаза той, что уже вынесла ему приговор, на этот раз смертный. Смерть не признает отсрочек.
Теперь, подстегиваемая ужасом и страхом, жизненная сила быстрее покидает тело. Кровопотеря еще не смертельна, но осужденный уже на грани. Пустая оболочка не может жить. У смерти особый запах. Банши не ощущает ничего, только неповторимый аромат угасания, смешанный с человеческими эмоциями.
Прикосновение чужих рук к плечам ломает всю прелесть происходящего. Ладони жалят даже через одежду. Сила инквизитора. Медленно, несмотря на усилия и жалкие попытки препятствовать, банши встает и поворачивается лицом к тому, кто посмел ее прервать. И во всем сером и безжизненном мире она видит голубые глаза, во взгляде которых читается просьба: остановись.
Катя поперхнулась воздухом и резко упала на колени, наверное разбив их об асфальт. Максим просто не успел отреагировать. Но разбитые коленки — пустяки, особенно для ведьмы. Главное — она к нему вернулась. Тут же подбежала бригада врачей, которые по-прежнему с опаской косились на ведьму, но оказали первую помощь пострадавшему, перевязали раны.
Катя не поднималась, она опустила голову, и волосы закрыли лицо. Но инквизитору и не нужно было ее видеть, он все понимал. Она проиграла своему дару. Слишком часто обращалась к силе смерти, слишком часто перевоплощалась в банши, а сегодня просто перешла в другую форму помимо собственной воли. Дар поглощает ее. Максим опустился рядом и на глазах у всех крепко прижал к себе женщину, все еще холодную, не отошедшую от случившегося.
— Хоть этого я не убила? — тихо спросила ведьма.
— Нет, жить будет точно, — успокоил ее Макс.
