— Нет. Когда мы уходили, я ничего не чувствовал. Твоя сила заметно уменьшила концентрацию темной энергии. Я вообще не понимаю, что могло произойти так внезапно.
Максим не выдержал и достал из кобуры пистолет. Против сущностей и существ смерти вряд ли поможет, но если охранник окажется под воздействием — придется останавливать его любым способом.
Дверь в подвал была распахнута. Ведьма схватилась за перила: сила, выходившая оттуда, казалось, способна сбить с ног. Сдерживать перевоплощение в банши стало практически невозможно.
— Максим… — Речь давалась Екатерине с трудом. Связь с человеческим начинала теряться. — Если я перейду в форму банши, не смей ослаблять контроль.
— Не волнуйся, ты справишься. Но если почувствуешь, что на грани, — не сопротивляйся своей сути.
В подвале было светло как днем. Охранник лежал без сознания, вокруг была такая концентрация сил, что даже не поймешь — живой или нет. Инквизитор не сумел сориентироваться сразу, он просто не видел источника всего происходящего. А когда увидел, приказал себе больше никогда ничему не удивляться.
В подвале находился ревенант. Тот самый вариант-исключение, когда дух остается в мире живых. Недоделанное дело, не позволяющее уйти, месть или слишком сильные эмоции в момент смерти — вот, пожалуй, и весь перечень причин остаться у умерших. Есть мнение, что обычный человек не может стать ревенантом. Это должен быть кто-то с задатками инквизитора или ведьмовским даром, возможно, нужна примесь нечеловеческой крови. В любом случае это один из самых опасных противников, которого только можно представить. Плюс имелся лишь один — просто так он первым не нападает. В теории… На практике любые создания смерти очень непредсказуемы. И сейчас малоизвестное и малоизученное существо стояло напротив них. С призраком его не перепутаешь при всем желании. Он, в отличие от бестелесных духов, имел вполне человеческий силуэт, а при желании мог и материализоваться. О том, чтобы ударить первым, даже речи не шло — в одиночку инквизитор с таким не справится. Полагаться на банши Максим не мог, да и боялся, что необученная и плохо контролируемая банши может еще и подставиться под удар.
— Я так понимаю, мы ждем подкрепления? — тихо, стараясь не шевелиться, спросила Катя.
— Да, — подтвердил Макс. — Ты как?
— Держусь, но с трудом, — призналась женщина. — Не могу понять, это его влияние или есть другие причины, усиливающие банши внутри меня.
— Уверен, здесь все непросто. А ведь он обладает разумом, можно попробовать с ним договориться. Здравствуй. — Инквизитор сделал шаг навстречу.
Ревенант не пошевелился и даже не взглянул в его сторону. Все его внимание было приковано к Екатерине.
Ведьма и инквизитор переглянулись.
— Он ко мне тянется, не знаю, как это объяснить. Может, чувствует родство, может, просто женщин предпочитает. В общем, надеюсь, ударный отряд не станет атаковать сразу, — подбодрила себя улыбкой Катя.
И привычно прервала жизнь.
Ночь — это точно ее время. Совершенно другие ощущения. Даже не так: ощущения есть, есть мысли и какие-то чувства. Хотя чувства для банши — уже перебор, такое для своих детей смерть не предусматривала. Тем не менее банши что-то чувствовала, какое-то шевеление в душе, боль, тоска, страх — все навалилось и сплелось в тугой комок, не распутать, не разрубить. Дочь смерти смотрела на ревенанта, он подался вперед, впиваясь в нее взглядом. Знание и понимание, что делать, пришло интуитивно, вынырнув из глубинных уровней генетической памяти. Банши сделала два шага вперед и вытянула руку. Ревенант преодолел разделяющее их пространство мгновенно, то ли подлетел, то ли перенесся. Его прикосновение к открытой ладони оказалось подобно морской волне, накатывающему пенному прибою, щекочущему пальцы. Картинки и воспоминания, словно песчинки, задерживались в руке, чтобы потом осесть в памяти, раствориться до того момента, как в теле снова проснется человек. Потому что воспоминания были человеческие, слишком человеческие, и беспокоили призрака, разъедая его как кислота, но якорем держа в этом мире. Правда, одно смогла отметить и банши. Основной якорь и основная причина его задержки здесь совсем иные…
— Опять вляпались, — без предисловий сказал капитан Савельев, подойдя к Аверину. — Откуда у вас ревенант?
— Я без понятия, откуда здесь ревенант, — огрызнулся Максим.
Банши и неупокоенный дух стояли друг против друга неподвижно. Аверин ни секунды не сомневался, что командир ударников без колебаний уничтожит его ведьму, если решит, что так проще и целесообразнее. Но на обращение банши не реагировать было нельзя, а приказывать не хотелось просто до зубного скрежета. Тем временем ударный отряд рассредоточился по периметру помещения, один из бойцов проверил пульс охранника, жестом показал, что все в порядке, и занял свою позицию.
— Чем они занимаются? — Савельев вглядывался в двух созданий смерти, между которыми циркулировала сила, будто маленький смерч.
Максима это тоже напрягало, но он, как всегда, надеялся на лучшее.
— Общаются.
— Давно?
— Минуты три.
