Когда инквизиторы ударили, ведьма каким-то чудом не рухнула со своей вершины. Это было похоже на тысячи игл, одновременно впивающихся в тело. Очищающая сила жалила и жгла не хуже демонического огня. Катя взвыла, чувствуя, что еще немного — и она сорвется на крик. Правда, ее вой утонул в визге и истошных воплях духов… Освобожденные люди оглядывались, не понимая, что происходит, почему они здесь находятся и куда лезут. Потихоньку все оставшиеся в живых успокоились и начали расходиться, кроме ведьмы, которая сидела сжавшись в комочек и обхватив себя руками. Ее до сих пор трясло, накопившаяся слюна не проходила через сжатое спазмами горло.
— Иди сюда. — Максим обхватил ее и потянул на себя. — Давай спускаться, я тебя придерживаю.
Спуск занял вечность. Медленно, чтобы не сорваться, и опираясь на инквизитора, женщина сползла с обломка. Но сил на то, чтобы идти дальше, не было. Слишком много она отдала духам, а потом еще попала под инквизиторское воздействие.
— Давай, Катя, я не смогу тебя здесь нести, надо спуститься с завалов, а дальше я уже возьму тебя на руки.
— Я сама дойду, — буркнула ведьма и, практически вися на Аверине, с трудом перебирая ногами, пошла к краю.
Конечно, с горем пополам спустившись с завалов, Екатерина не стала возражать, когда Максим подхватил ее на руки и понес к машине, а только с благодарностью его обняла и уткнулась носом в шею.
— А уже можно уезжать? — тихо поинтересовалась она. — Рабочий день окончен?
— Наш — да, — ответил Макс, опуская ее перед машиной и открывая дверцу. Внутрь он ее усадил и даже помог пристегнуть ремень. — Едем домой.
За дорогой женщина не следила, постоянно проваливаясь в полудрему. Когда они доехали, Максим снова помог ей вылезти, закрыл машину и взял на руки. И в этот раз Катя не просила поставить ее, а просто доверилась сильным мужским рукам. В конце концов, она достаточно геройствовала сегодня, чтобы теперь немножко побыть обычной слабой женщиной, пусть эти определения и шли ей меньше всего. Обычная слабая банши.
Зайдя в квартиру, инквизитор усадил свою ведьму на диван и снял с нее сначала обувь, а потом и одежду начал стаскивать.
— Ты чего? — Катя одернула на себе футболку, не позволяя ее снять.
— Начинается, — рассмеялся Макс. — Посмотри на себя, ты вся в цементной крошке и пыли. Надеюсь, одежда не зацементируется при стирке. И голова у тебя как пеплом посыпанная, только в прямом смысле.
— Я сама разденусь, — заупрямилась женщина и ушла отмокать в ванную.
Горячая вода смыла остатки ощущений, преследовавших ее после инквизиторского удара. Воспоминания о нем до сих пор заставляли поеживаться. В поликлинике Максим один без особых проблем разделался с несколькими десятками духов. Да, они напитались энергией и захватили тела людей. Но все же инквизиторы потратили прорву сил, чтобы очистить тела людей. И это еще хорошо, что духи не полностью вселились, а только взяли тела под контроль, иначе без экзорцистов бы не справились. Екатерина в очередной раз задумалась, что же за ведьма играет против них? И смогла бы она сама сотворить подобное? Даже в облике банши провернуть такое с малоуправляемыми духами совсем не просто.
— Катя, ты не уснула? — Дверь в ванную здесь не имела замка. Макс жил один, от кого ему запираться?
— Нет, задумалась просто. — Только сейчас женщина поняла, что вода уже порядком остыла и лежит она в ней достаточно долго.
— Я уже говорил, что ты слишком много думаешь. Вставай, доставка из кафе приехала, сейчас будем ужинать и восстанавливать силы.
Завернувшись в пушистый мягкий халат, Катя с удовольствием ужинала. Паста и пицца — отличное завершение дня. О калориях можно не думать, она никогда не страдала лишним весом, а с такой жизнью и постоянной нервотрепкой и нелишнее с нее ушло. Надо наедать обратно.
Посуду загрузили в посудомоечную машину, и в этом не пришлось себя утруждать, а потом Максим поставил какую-то легкую и незамысловатую комедию. Именно то, что нужно. Смотреть боевики со взрывами, погонями и перестрелками Катя бы не смогла, да и, наверное, уже никогда не сможет. Это раньше такие фильмы виделись ей интересным развлечением, пока вымысел не превратился в суровую реальность, в которой взрывы и перестрелки выглядели совершенно не захватывающе и не зрелищно. Максим прав, она слишком много думает. Но как не думать, когда вокруг такое?
— Почему ты так легко переключаешься? — не выдержала ведьма. — Мы только вернулись с руин Останкинской башни, где сражались с одержимыми духами людьми, а ты будто не придаешь этому значения?
— Не хочу напоминать тебе о твоей работе в хирургии, но скажи: ты часто о ней думала дома?
— О тяжелых случаях сложно не думать, но я всегда была уверена в результате. Ведь на моей стороне не только знания хирургии, но и волшба и кровавые ритуалы. А вообще старалась по возможности абстрагироваться. И я поняла, к чему ты клонишь.
