— «Один из самых разрушительных криков — последний, в который банши вкладывает всю свою силу. Во время крика, смертельного для людей в радиусе до нескольких километров, открывается переход в мир смерти. Из него навстречу банши выходят все существа смерти, услышавшие ее зов. Начинается жатва. После окончания сбора дани банши не остается в мире живых, исчерпав свою энергию, а уходит в мир смерти. С ее уходом переход запечатывается. Наиболее эффективен против крупных вражеских формирований. Способен уничтожить целую армию. Радиус поражения во многом зависит от возвышения, на котором находится банши», — зачитала Верховная ведьма. Пробежавшись глазами по следующим строкам, продолжила: — Это еще не все, слушайте дальше. «Для большего увеличения радиуса необходимо оставить отметки в виде ритуалов силы на крови. Законченная фигура с центром, который станет связующим звеном с силой банши. В выбранном месте для последнего крика необходимо нанести кровавые символы. Жертвой, отдающей силу, является сама банши».
В кабинете повисло молчание. Генерал-полковник, не говоря ни слова, подошел к карте, на которой точками были отмечены все ритуалы. Они и правда напоминали фигуру, пусть некоторые ритуалы и выбивались из общего рисунка, но, казалось, только упрочняли возможные силовые потоки. И центр — ритуал в здании Сената.
— Это действительно реально? — озвучил общую мысль Аверин-старший.
— Думаю, да, — вздохнула Варвара Ильинична. — Для банши порог реального вообще другой.
— Значит, последний ритуал будет проводиться где-то недалеко от центра, на крыше высокого здания.
— Логично. Думаю, фронт работ понятен. Нам необходимо проверить крыши многоэтажек в центре. Привлечь всех — полицию, армию, спасателей. Нам нужно осмотреть каждое здание, — отдал распоряжение главный инквизитор. — И как можно быстрее. Уже ночь на дворе. А ночь — это время темных ритуалов, и банши станет сильнее.
Инквизиторы подхватили свои ежедневники и ручки и спешно направились к выходу.
— Максим, задержись, — окликнул его отец.
Макс уже стоял в дверях, но вернулся, проклиная очередную задержку и проволочку.
— Что такое?
— Ты останешься и никуда не поедешь, — приказал ему Сергей Максимович.
— Ты шутишь? У меня единственного есть связь с Катей, хоть какая-то, но вдруг поможет!
— Максим, ты слишком заинтересован, чересчур близко воспринимаешь ситуацию и явно не способен мыслить здраво. В таком состоянии неразумно ехать. И вообще, это дело стало слишком опасным и сложным для младшего лейтенанта.
— Оно было таким с самого начала! Но ты меня привлек, ты сам поставил меня в пару с Катей, ты предложил мне принять у нее клятву. Я не отступлю в последний момент. Именно сейчас ей может быть нужна моя помощь.
— До этого она неплохо справлялась без тебя, — заметил главный инквизитор.
— Вот именно! Она все время всех спасала, а я ее брошу? Нет уж, извини, отец, но я лучше ослушаюсь приказа главы инквизиции, чем поеду спать домой.
— Прости, сын, но все зашло слишком далеко. — Сергей Аверин сжал кулаки, собирая силу, а верховная ведьма отошла в самый угол кабинета, чтобы ненароком не попасть под очищающее воздействие, к которому готовился главный инквизитор.
На секунду Максим оцепенел, парализованный взглядом главы инквизиции, воспользовавшимся своим абсолютным правом. А затем очистительная сила, будто разряд, прошла по телу с головы до ног. Молодой человек, не веря, смотрел на отца.
— Что ты сейчас сделал? — тихо спросил он.
— Снял приворот, конечно. Давно пора. Влюбленность на тебя плохо влияет.
— Тебя кто-то просил об этом? — В голосе Макса угроза смешалась со злостью.
— Ты бы меня, само собой, о таком не попросил, — усмехнулся Аверин-старший. — Но это для твоего же блага: избавиться от наведенных чувств. Ты инквизитор, у тебя есть обязанности, долг, служба.
— Тебе всегда было плевать на чужие чувства. — Максим смотрел отцу в глаза неотрывно, почти не моргая. — На чувства моей матери, которая много лет каждый вечер ждала тебя домой, а ты не приходил, изредка балуя нас своим вниманием. И теперь ты лишил меня действительно важного и ценного. Конечно, ты ведь не знаешь, что такое жить ради кого-то. Не только ради себя, своих интересов.
Максим открыл дверь кабинета, в котором ему внезапно стало душно и тесно.
— Мне не нужна эта работа. В гробу я видал всю инквизицию. Если есть место, где умирает все хорошее, оно определенно здесь.
— Максим, это твое первое дело, — попытался вразумить его отец. — Ты знаешь, сколько ведьм еще будет в твоей жизни?
— В моей жизни будет только одна ведьма.
— Сын, не пори горячку!
Макс вышел в пустой темный коридор. Ужасное место. Зачем он вообще пошел по стопам отца, когда видел, к чему это приводит — к полному и беспросветному, как эти бесконечные коридоры, одиночеству. Если он, инквизитор, не найдет одну-единственную ведьму, свою ведьму, значит, никакой он не инквизитор, завтра же сдаст удостоверение и напишет рапорт с просьбой об отставке.
