— Я не собираюсь расспрашивать тебя о том, что произошло в эти выходные, но, думаю, перед отъездом тебе следует поговорить с Сильвией.
У Пенни сжалось сердце, она повернулась и посмотрела на Рут:
— Почему? Она что, разговаривала с Дэвидом? Она знает, где он? — Вопросы сыпались один за другим.
Рут покачала головой:
— Нет. Во всяком случае, вчера вечером не знала.
Блуждающий взгляд Пенни наткнулся на их соединенные ладони. Пытаясь улыбнуться, она сказала:
— Он позвонит, когда сможет, а мне пока надо заниматься журналом. Я обещала ему… — Пенни замолчала на мгновение, затем, заставив себя собраться, продолжила:
— Возможно, не застав меня дома, он позвонит в редакцию. У тебя есть мой нью-йоркский телефон?
Рут, вздохнув, кивнула.
Пенни посмотрела на Рут, и та почувствовала, как у нее дрогнуло сердце. Она увидела в глазах Пенни замешательство и боль, которые ей так и не удалось скрыть.
— Я понимаю, ты считаешь эту поездку безумием, — промолвила Пенни, — но поверь, у меня еще больше шансов сойти с ума, если буду сидеть здесь и ждать. — Она быстро заморгала, отгоняя навернувшиеся на глаза слезы. — Я даже не знаю, во Франции ли Дэвид, ведь он мог… — Пенни внезапно замолчала, а потом, перескакивая с одной мысли на другую, торопливо продолжила:
— Ну да, выгляжу плохо, чувствую себя не лучше, но все это от недостатка сна.
Со мной действительно все в порядке, а как только я сяду в самолет, приду в норму окончательно. Там мне не придется пялиться постоянно на телефон или просыпаться в ужасе с мыслью о том, что я могла не услышать звонок. Дэвид позвонит мне в Нью-Йорк, я знаю, он позвонит.
— А что, если… что, если он позвонит и скажет, что должен вернуться в Майами? Разве ты не хочешь быть здесь, чтобы попро… чтобы увидеть его перед отъездом?
Пенни покачала головой.
— Если он позвонит, чтобы сообщить, что возвращается в Майами, то тут же и улетит, не заезжая сюда. Так что я вполне могу услышать это в Нью-Йорке, где по крайней мере буду с пользой заниматься делами «Нюанса». А если он позвонит, чтобы сообщить, что все в порядке, что произошло чудо, то ничто не помешает ему прилететь ко мне в Нью-Йорк.
Рут улыбнулась, желая хоть как-то поддержать слабый огонек надежды, промелькнувший в голосе Пенни.
— Ладно, если захочешь поговорить, звони в любое время. А если я что-то узнаю, ну хоть что-нибудь, то тут же позвоню сама.
— Спасибо, — Пенни улыбнулась, — я очень благодарна тебе. — В душе Пенни знала, что Дэвид обязательно позвонит ей, он не сможет уехать, не сказав на прощание ни слова. Тем более сейчас, когда они так много стали значить друг для друга.
В Нью-Йорке царила волшебная предрождественская атмосфера. Санта-Клаусы всех видов и национальностей заполонили оживленные тротуары. Они звонили в свои колокольчики и выкрикивали рождественские поздравления; мокрые снежинки блестели в их пышных бородах.
Витрины магазинов, офисы, отели сверкали разноцветными огнями, напоминая подарки в красивой упаковке. Огромные елки, украшенные яркими серебристыми шарами и блестящими белыми пышными хлопьями, изображавшими снег, величественно возвышались во всех местах, где наблюдалось скопление народа. С ночного неба падали холодные капли дождя, и резкий ветер разносил их над многолюдными, шумными улицами.
Пенни много времени провела в универмаге «Блуминдейл», разглядывая изделия индейских ремесленников. Почему-то она считала, что Дэвиду могут нравиться такие вещи. Ей и самой понравилась одна вещица, и Пенни уже в третий раз возвращалась к ней с твердым намерением сделать наконец покупку, но снова отошла от прилавка с пустыми руками, решив, что покупать подарок Дэвиду до его звонка — это плохая примета. Она окончательно отказалась от этого намерения.
Ее визит подходил к концу. Интервью с Люком Плезансом уже записано на пленку, все запланированные встречи состоялись, контакты, которые Пенни намеревалась установить, были налажены. Поездка оказалась успешной и все же слишком утомила ее.
Сейчас, пытаясь поймать такси, чтобы вернуться в отель. Пенни чувствовала себя такой больной, слабой и напуганной, что предпраздничная атмосфера казалась ей жестокой насмешкой над ее болью.
Ветер обжигал Пенни кожу, щеки ее были холодны как лед, руки и ноги закоченели. Она стояла на улице всего несколько минут, но уже промерзла до костей. Мигающие неоновые огни расплывались пятнами перед глазами, шум транспорта звучал в ушах раскатами грома, крыши низких зданий начали медленно кружиться… Из-за угла выехало такси. Пенни попыталась поднять руку, но не смогла даже пошевелить ею. Капли дождя, перемешанные со слезами, стекали с ее носа и подбородка на шею и ледяными струйками просачивались за воротник.
Пенни смутно ощущала, как внутренний голос приказывает ей собраться с силами и во что бы то ни стало добраться до отеля. Она попыталась собраться, побороть расслабляющие приступы тошноты и апатии, но ее движения, образуя единый ритм с давкой, сутолокой и шумом, закружили Пенни в каком-то медленном водовороте.
— Вы в порядке, мадам?
