Хлёсткий, резкий удар, что не виден, сваливает наповал даже самых больших противников.
Разумеется, бить я намеревался в переносном смысле. Я не могу прийти и начать махать кулаками во все стороны. Нет. Меня попросту прижмут к стенке. Тем более, что Бессер ― двухметровый амбал с лицом уголовника. Такого ночью встретишь ― через дорогу перейдёшь.
Закончил с бумагами я куда быстрее, чем рассчитывал. Нет никакого смысла готовить ответные меры, эти вопросы будут решаться совершенно иначе.
― Софья, вызови Гену. Мне пора выезжать.
Когда я начал изучать архивные карточки в Императорской академии истории и права, я пришёл в ужас.
В первую очередь от того, насколько легко по дозволению получить доступ практически ко всем бумагам.
Во вторую очередь от вседозволенности банды Беклемишева. Тут же я наткнулся уже на знакомые фамилии: Черкасов, Бессер. Они присутствовали практически во всех незаконных делах о присвоении.
Впрочем, с точки зрения права, всё было абсолютно законно. Истец забрал заявление, а также подписал все бумаги о передаче имущества.
Интересно, как так получается, что сначала истец подаёт заявление, а потом не только его отзывает, но и избавляется от имущества, будто оно прокажённое?
Вопрос риторический.
Методы ведения дел Беклемишевым сквозили повсюду.
Поразительно. Диана не лгала.
Всё, как на ладони. Они даже не скрываются. Чувствуют себя неуязвимыми и безнаказанными.
Романов подключился к банде Беклемишева относительно недавно. Видимо, его основательно прижали, когда выяснилось, что сеть публичных домов, которой он владел, существует не совсем законно.
А ведь я раньше уважал Романова. Ненавидел и уважал. Вениамин Аристархович был жёсткий мужик. Со стержнем.
Теперь же и он под Беклемишевым.
Но самое интересное меня ждало впереди, когда я добрался до дела о смене владельцев хлебозавода.
Ведь этот хлебозавод в Москве когда-то принадлежал моему роду. Роду Евграфовых. Цепочка событий свершилась, когда я отправился служить в шестой стрелковый полк императорской регулярной армии. Все четыре года, что я там находился, отец с дедом вели праведную борьбу с Беклемишевыми.
А я даже не подозревал.
Хлебозавод в итоге отвоевать не удалось, но зато они смогли выстроить практически нерушимую защиту вокруг оставшегося имущества.
А именно: имения на бульварном кольце столицы, загородной резиденции, шерстопрядильной мануфактуры, а также…
Я не поверил своим глазам.
А также оружейной фабрики «Гутен Ваффен», некогда построенной немцами, но перешедшей в последствии Евграфовым. Статус фабрики: «не действующая». Тем не менее, она всё ещё в собственности. Её можно было найти, увидеть собственными глазами и даже вновь запустить производство.
Её статус обуславливался лишь юридической процедурой. А по факту она была полностью работоспособной. По крайней мере так было написано.
Находилась под Тверью.
Я задумался. Судя по материалам дела, фабрика ранее могла закрывать огромные заказы на поставки оружия. Возобновить производство ― лишь вопрос ресурсов, коих у Беклемишева достаточно.
Как так получилось, что он смог перехватить хлебозавод, при этом упустить фабрику по производству оружия? Немыслимо.
Когда я шёл обратно к мобилю, мысли хаотично копошились в голове.
Почему в табеле о наследстве не было ни слова об этой фабрике, притом, что контрольный пакет акций у меня? Откуда вообще у фабрики могут быть акции, если она не является действующей? Парадокс.
Почему отец никогда и ничего не говорил об этой фабрике?
Как удалось сохранить владение, если Беклемишев так влиятелен?
Может быть не так влиятелен?
― Гена! ― на повышенных тонах сказал я, ― Едем срочно под Тверь!
― Ого, Павел Андреевич, а к чему такая спешка? Топлива может не хватить…
― Тогда на ближайшую станцию снабжения мобилей и в Тверь. Это вопрос жизни и смерти!
― Будет сделано, Павел Андреевич. ― улыбнулся Гена. ― Любой ваш каприз, как говорится.
― О, Гена, это не каприз. Это вопрос выживания Евграфовых, ― прошептал я.
По дороге я достал голубой конверт из кармана, что мне передала Софья утром, и прочёл, что там написано.
Я не раз приходил на бал-маскарад «Лунная ночь», но в последние годы пропускал. Не интересно, да и не до этого было.
