Кто это⁈ Что за странное письмо? Как это новые координаты фабрики? Разве может фабрика взять и сменить собственные координаты? Собственное месторасположение?
Вопросов всё больше, а ответов никаких нет.
Как я должен покинуть Орден расколотой луны? Они мне нанесли метку, которую так просто не убрать. Мне ножом вырезать эту метку? Или как?
Я начал лихорадочно думать о том, что же делать. Не могу же я просто взять и уехать отсюда на мобиле. А если они где-то рядом? В конце концов может отошли в туалет?
Странно, конечно, но допустимо.
Через пять минут размышлений я услышал хлюпающие шаги и знакомые голоса. На радостях я поднялся и посмотрел в сторону поля. Там шла Диана и Гена, который нёс ещё зонтик в правой руке.
На мгновение они остановились, обнаружили, что дождь закончился и закрыли зонтик.
― Павел Андреевич, ― сказала Диана, завидев меня, ― А мы за моей шляпкой погнались. Её ураганом сдуло, представляете?
Она увидела несколько тел, лежащих рядом с мобилем и закрыла рот рукой.
― Снова тени! ― воскликнула она.
― Были, ― уточнил я.
― Всё в порядке, Ваше Сиятельство, ― сказал Гена, ― я проследил за барышней. Я бы её в обиду не дал.
Я выдохнул и убрал письмо в карман.
― Павел Андреевич, зачем вы нас притащили в такую даль? ― спросила Диана. ― Неужели только ради того, чтобы прогуляться в грязном чистом поле под ливнем?
Она посмотрела на свои ноги, её туфли были полностью в грязи. И я прекрасно понимал, что она чувствует себя дискомфортно.
― Какой же ужас, ― недовольно произнесла она.
Меня забавлял тот факт, что грязные туфли её волновали гораздо больше, чем шесть тел, лежащих рядом с мобилем.
Когда они поравнялись со мной, я обратился к Диане.
― Диана, я надеюсь ты готова сделать выбор, который повлияет на всё.
― Павел Андреевич, вы предлагаете нечто самоубийственное. Уйти из Ордена просто так нельзя, ― переживала Диана.
― Вы не видите, что происходит? Орден расколотой луны даже не пытается защитить собственных членов. Я не говорю о себе, я говорю в первую очередь о вас. Что с вами бы сделал Орден теней, если бы я не смог их всех уничтожить?
Она задумалась. Гена обернулся и вставил свои пять копеек:
― Павел Андреевич прав, ― произнёс он с улыбкой, ― Если бы Орден вас ценил, вы бы не остались без протекции.
― Спасибо, Ген, ― поблагодарил я.
― Павел Андреевич, ― тихо сказала Диана, ― Вы не понимаете, выйти из Ордена ― задача непростая. Я вообще не знаю, насколько она выполнимая. Орден не просто так ставит метку. Это гарантия, что кандидат не сможет соскочить.
― У вас тоже такая есть? ― спросил я.
Она посмотрела мне в глаза, затем приспустила платье, обнажая плечо. В этот момент внутри меня всё загорелось, но я сдержал этот порыв. Сейчас не время для прелюбодеяний.
На плече у Дианы было точно такое же магическое клеймо, что и у меня. Только в отличие от моего, у неё в центре расколотой луны была голубая точка.
― Павел Андреевич, мы не можем идти на подобное. Орден нас уничтожит, ― тихо сказала она.
― А что если я вам скажу, что есть люди, на которых мы можем положиться. Люди высокого положения и статуса, люди, которые могут противостоять Ордену расколотой луны.
Она усмехнулась.
― Та встреча на Сретенском ― это всего лишь небольшое кулуарное мероприятие. На самом деле Орден расколотой луны куда больше, куда сильнее и куда опаснее, чем вы думаете.
― Гена, останови, ― приказал я.
― Слушаюсь.
Я вытащил Диану наружу. Мобиль стоял на песчаной дороге. По краям дороги густой сосновый бор. Пахло свежестью, хвоей и шишками. Особенно ярко это всё ощущалось после проливного дождя.
― Куда же вы меня вечно таскаете, Павел Андреевич⁈ ― возмутилась Диана.
― Я веду вас туда, где вы можете быть со мной до конца откровенны, ― строго сказал я, ― Дело в том, что я смогу вас посвятить в свои дела только если вы мне сообщите всю правду. А я знаю, что вы кое-то умалчиваете.
― Что же вы хотите узнать?
― Кто был четвёртым участником тогда на Сретенском? Кто мне ставил клеймо на плечо?
Она скрестила руки на груди и отвернулась.
― Говорите, Диана, иначе я оставлю вас здесь.
― Вы не посмеете, вы же джентльмен!
― Придётся отступить от своих принципов, чтобы научить вас хоть чему-то, ― без тени сомнения сказал я и закурил папиросу, ― Поэтому вам бы лучше мне всё рассказать.
Её глаза забегали, она понимала, что её мир начинает потихоньку рушиться. А это самое страшное, что могло произойти в настоящий момент.
