― Вы… Вы… ― она не знала, куда себя деть. ― Это слишком жестоко. Вы хотите довести меня, да? Я перед вами открылась, а вы…
― Не переживайте, Диана, ― я сделал шаг вперёд, взял её за руку и резко притянул к себе, ― Я не враг.
Она уткнулась мне в грудь, моя сорочка и без того пропиталась влагой, теперь же там были ещё и её слёзы. Но продолжалось это недолго. Диана быстро успокоилась и вылезла из моих объятий.
― Я вас не понимаю, Павел Андреевич, к чему всё это было?
― Очень просто, ― ответил я, ― Мы с вами покидаем Орден расколотой луны.
― А как же Черкасов?
― Он подождёт, никуда не денется. Если вы готовы пойти на этот рисковый шаг со мной, просто скажите «да».
― Павел Андреевич, но на кого мы можем опереться? Мы останемся одни.
― Нет, не останемся, ― я протянул ей письмо в зелёном конверте, ― Вам знаком этот герб?
У неё приподнялись брови, а глаза округлились.
― Орден всевидящего ока⁈ ― воскликнула она. ― Что же вы молчали?
― Мне нужно было удостовериться, что вы честны со мной, ― сказал я, ― А теперь, будьте так любезны, сообщите мне, как мы можем покинуть Орден расколотой луны и избавиться от этого мерзкого клейма на плече?
Она посмотрела на меня исподлобья, улыбнулась, вытерла остатки слёз и сказала:
― Я знаю одного человека, который нам поможет.
По счастливому стечению обстоятельств, человек находился в Твери. Но найти его было крайне проблематично. Когда мы оказались в нужно месте, я лишь увидел заброшенную водонапорную башню. Рядом с ней была небольшая пристройка, выглядящая ещё более заброшенно, чем сама башня.
― Диана, вы уверены, что нам сюда?
― Абсолютно, ― сказала она, ― Вы даже не представляете сколько раз я хотела покинуть Орден. Но не могла.
Мы подошли поближе, и моя внутренняя сила начала пульсировать. Всё ровно так, как происходило в прошлый раз перед фабрикой.
― Я чувствую здесь присутствие иллюзии, ― сообщил я, ― Почему это чувство такое знакомое, будто я всегда знал его, но только сейчас в себе раскрыл по-настоящему?
Мой вопрос остался без ответа. Гена остался возле мобиля, а мы с Дианой медленно приближались к пристройке. Внезапно я ощутил мощный всплеск силы внутри, после чего всё окружающее пространство преобразовалось.
Невзрачная водонапорная башня превратилась в весьма красивую башню, выполненную в готическом стиле. Пристройка рядом изменилась до неузнаваемости. Вся обшарпанность исчезла, пристройка выглядела ухоженно и красиво.
Красный, выцветший кирпич сменился угольно-чёрной каменной кладкой с потрясающими узорами серо-белого цвета. Оконные рамы из серых, невзрачных и обшарпанных превратились в новые, крашеные изразцовые.
В каждом окне горел приятный тёплый свет. Он едва подрагивал, словно пламя свечи, подверженное лёгкому дуновению ветра.
Дверь из обычного куска растрескавшегося дерева на ржавых петлях преобразилась в каменную плиту с узорами.
Она мне чем-то напоминала дверь на Сретенском, но надо признать, та была куда более искусно сделана.
Диана прикрыла открытые уста своей прелестной рукой, я же улыбался от уха до уха. Каждый раз подобные трансформации меня поражали до глубины души своим масштабом.
Что тогда с фабрикой, что теперь с водонапорной башней.
― Нам на самый верх, ― сказала графиня.
Дверь медленно распахнулась, внутри никого не было. Встречали нас только подрагивающие огни люстры и свечей, расположенных на стенных подсвечниках.
Мы с Дианой вошли внутрь, она пошла вперёд, и через несколько лестниц и пролётов наконец оказались в башне.
Интерьер в готическом стиле, просторное помещение, рядом с единственным огромным окном от потолка до пола находился телескоп. На потолке роспись из созвездий.
В центре огромный дубовый стол на массивных ножках. Явно ручной работы, прекрасно выделанный, идеально вписывающийся в убранство. Вдоль изогнутых стен бесчисленное множество полок с книгами.
Некоторые книги старые и потёртые, другие совсем новые, но всех их объединяла красота. Не было ни одной невзрачной книжки. Каждая с тесьмой, с кожаной обложкой или другими изысками.
Также здесь царил цветочный запах, что и неудивительно, ведь у окна находился целый рассадник. Я даже не брался определить каждый из цветков, что там можно было увидеть. Настолько их было много.
За столом в деревянном кресле с высоченной спинкой сидел пожилой мужчина с раскидистой бородой, усами, в очках и залысиной, тянущейся аж до затылка.
В руке он держал перо, делал какие-то записи.
Долгое время он не обращал на нас никакого внимания. Затем он встал, свернул бумагу, с которой работал, в свиток, запечатал и отнёс на специальную полку, где таких свитков было великое множество.
Только после этого он вернулся обратно за свой стол, посмотрел на нас исподлобья, снял очки и улыбнулся.
― Ах, какие люди, Павел Андреевич Евграфов и Диана Константиновна Орлова, а я вас уже заждался.
― Заждались, Иоанн Романович? ― с удивлением переспросила Диана.
― Конечно, заждался, ― сказал он и взял какую-то бумагу с края стола, ― На вас разнарядка пришла уж давным-давно. Ещё тогда, когда Павел Андреевич впервые в Тверь приезжал.
