— Ка-ак бо-о-ольно!!! — взревела тварь неразборчиво, пригибаясь к земле и живым тараном бросаясь в нашу с Ефимом сторону.
— Предоставьте это мне, — усмехнулся старик, бросаясь прямо навстречу твари, в которой точно не меньше полутонны веса. Урсаран, или кто бы он ни был, разинул клыкастую пасть, истекающую жёлтой слюной.
— Не стрелять! — приказал я, увидев полную бесполезность автоматных очередей, не способных пробить толстенную шкуру на его спине.
А затем ринулся вбок по плиточной дорожке, обходя ревущую от боли и ярости тварь с фланга. На бегу вынул из ножен приятно засвистевший клинок. Его лезвие мерцало мягким золотистым светом, сохраняя вложенный в него стихийный заряд.
Старик, бегущий на огромное чудовище, выглядел сошедшим с ума самоубийцей. Но я уже понял, что он задумал. А потому ничуть не удивился, когда он резко подогнул колени, падая спиной на землю, и ловко уклоняясь от ударов лап, способных дробить камень.
— Н-на!!! — прорычал Ефим, приземлившись на каменную плитку и проскользнув в паре сантиметров от челюстей чудовища. Он схватил одну из лап этого медведя-паука с такой силой, что даже я услышал хруст суставов. — Теперь побегай!
Инерция — вот на что сделал ставку дед. Полуослепшая от боли тварь слишком велика и тяжела для небольшого, в общем-то, двора поместья. И, как только Ефим с хрустом вырвал нижний сустав одной из передних лап, она ненадолго «потеряла управление».
А я хищно улыбнулся и остановился. Старик всё сделал за меня.
Вайторл — это подарок судьбы. С таким союзником…
Грохот и треск камня, с которым чудовище впечаталось в стену, было слышно, наверное, за километр. По каменной кладке пошли широкие трещины, на землю посыпались обломки плит, залитые кровью израненного зверя.
Чудовище лежало вверх ногами. Удар головой колоссальной мощи перевернул его, подкинув тяжёлую заднюю часть туши кверху. Хоть Ефим покалечил лишь одну из восьми лап, но эта лапа была в переднем ряду.
В том самом, на который метаморф должен опереться, чтобы перевернуться и встать на остальные. Сейчас из обрубка лапы хлестала почти чёрная густая кровь.
Крокодилья пасть бестолково щёлкала клыками, а целые лапы со свистом рассекали воздух, грозя смертью любому, кто приблизится к открытому брюху.
— Не лезь, Ефим, голову оторвёт! — остановил я залитого чужой кровью старика, который уже был готов ринуться в рискованную атаку.
Старик замер, выжидающе глядя на меня, а потом спросил: — Добьёте тварь? Никогда не видел, чтобы кто-то превращался в монстров из Бурь! А этот один из опаснейших!
Я уже и сам догадался, что передо мной один из мутантов, рождённых хаотической энергией. Метаморфизм всё-таки очень специфическая область искусства — всегда нуждается в сильных формах для нормальной работы.
Я знал одного метаморфа, залезающего ради новых форм в самые опасные миры из известных… так почему бы местным не превращаться в мутантов из Бурь?
Глядя на барахтающегося монстра, я анализировал запас собственной энергии. Нет, для реализации моей задумки недостаточно. Я планирую одновременно и проникнуть в голову ублюдка, и выбить его из этой опасной формы.
Находясь в ней, он каждую секунду расходует прорву энергии, так что со вторым проблем не будет. Но на обе части плана меня одного не хватит.
— Бойцы, слушайте! — обратился я к страже на стене. Один из них от удара свалился за территорию поместья, а остальные нервно целились во двор. И все — в рычащую и бьющуюся тварь, а не в нас. — Стреляйте ему в брюхо! Все, разом! Пока патроны не кончатся! У него не хватит энергии регенерировать такие повреждения!
Один из бойцов оценивающе посмотрел на дёргающуюся тварь. Потом на меня. Судя по взглядам остальных, обращённым к нему, он у них главный. Наши глаза встретились…
— Исполнять! — рявкнул он, похоже, что-то прикинув в уме. — Огонь!
От одновременного треска девяти автоматов заложило уши. Чтобы не отставать от солдат, я взмахнул клинком, высвобождая заложенную в нём стихию.
Воздух с треском взорвался, и в мечущуюся тварь полетел ревущий ураганный диск, способный, наверное, разрезать стальную пластину.
Но шкура мутанта выдержала. Треснула, засочилась чёрной кровью, но выдержала. Выдержала она и шквал свинца от обстрела из десятка автоматов.
— Вы все… тр-р-рупы!!! — с бульканьем проревела тварь, ворочаясь… А потом я почувствовал, как резко в неё втягивается энергия из воздуха.
— Назад! — бросил я старику, который тут же оттолкнулся от земли и отступил сразу на несколько метров. Я же взмахнул перед собой клинком, формируя стихию в плоский воздушный щит. Золотистый дискообразный вихрь, на этот раз для обороны, возник между мной и ворочающейся тварью.
А затем тварь применила технику. И это явно была техника самого урсарана, не имеющая к метаморфизму никакого отношения. Громадная туша окуталась чёрной дымкой… а затем начала плавно менять своё положение в пространстве.
Не «двигаться» — именно менять положение, будто кто-то невидимый приподнял её в воздух, перевернул — а затем молнией бросил в мою сторону!
