Федя напрягся, когда цензор забирал у Протопопова газету и уже всерьёз подумывал прострелить наглецу ноги на месте, но министр жестом показал, что все под контролем и идёт ровно так, как должно идти. Фёдор то о вчерашнем разговоре Александра Дмитриевича не знал.
Однако, когда забирать купленную прессу начали у другого господина, тот начал в голос возмущаться и говорить, что он заплатил за газету и отдаст ее ровно тогда, когда ему вернут уплаченное.
– Немедленно возвращайте потраченные средства! – отрезал он и засунул газету себе за пазуху. – Сначала возвращайте мне три копейки, решено!
Ещё один возмущённый действиями цензоров сказал, что отдавать ничего не собирается, пока не прочитает газету от корки до корки. И вообще – это его законное имущество, купленное между прочим. Он с этими словами демонстративно открыл свою гажету и начал пролистывать, жадно читая, хотя и вряд ли что-то усваивая.
Ну и, наконец, невзрачный на вид старикашка, вовсе предположил, что изымают газету потому, что Милюкову, изображённому на карикатуре, глаза режет правда и Павел Николаевич всячески от нее отнекивается.
Закончилось для всех троих одинаково печально, как впрочем и предсказуемо – цензоры применили физическую силу под улюлюканье толпы из «кружка», в котором стояли горе-читатели. Но газеты они таки забрали и присвоили себе.
– На воре шапка горит, – истошно верещал старик, заподозривший нечистоплотность Милюкова. – Павла Англичановича прикрывают стало быть!
Протопопов не стал наблюдать за тем, как разворачивались события и пошёл дальше, кивком показав своим телохранителям, чтобы те следовали за ним. Мало ли придет в голову Федьки и остальным удальцам вмешаться из-за повышенного чувства справедливости. В этот момент Протопопов совершено случайно наткнулся на листовку, лежащую на снегу у самых его ног.
Поднял.
Отряхнул.
Вчитался.
Бумага листовки не успела испортиться, а значит бросили ее здесь совсем недавно.
И отпечатано листовка была судя по всему всего несколько часов назад, еще свежей краской пахнет.
«Не верьте клевете и слухам! Государственная Дума IV созыва собирается раньше положенного времени и открывает сессию 16 января! Милюков П.Н. даст исчерпывающее и всеобъемлющее объяснение происходящему с думской трибуны. Выступление Милюкова П.Н. будет растиражировано в прессе, чтобы каждый мог с ним ознакомиться»
И подпись – члены Прогрессивного блока, число сегодняшнее.
Протопопов дочитав сиё послание воткнул его в ближайший сугроб, чтобы любой другой человек мог взять листовку и точно также ознакомиться. Хотя и без того, Александр Дмитриевич увидел, что подобные листовки разбросаны по улицам Петрограда и многие горожане держат их в руках и ознакамливаются с содержимым. Потом вовсе приметил невзрачного молодого человека, который эти листовки незаметно так разбрасывал, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Очередная попытка Прогрессивного блока отыграться и вернуть потерянные политические очки.
А меж тем действия цензоров, решительные, но совершенно незаконные, продолжали будоражить толпу. На подмогу к тем троим пришли другие цензоры, начав натурально грабить газетный киоск. Люди не понимали, отчего цензура забирает газеты и такое поведение цензоров пробудило ещё больший интерес горожан к конфискуемой прессе. Они хватали газеты, пытались не отдавать уже купленную прессу и поскорее прочитать – что же такого от них скрывают и чего им не положено знать в столь непростое время. И запретным плодом раз за разом и в разных изданиях оказывались статьи, обличающие деятельность членов Прогрессивного блока – земельные, денежные и прочие аферы, в которых обвиняли депутатов, уличая их едва не во всех существующих смертных грехах…
На листочки распространённые блоком никто не обращал внимание, по крайней мере пока, а если и обращал то сразу отбрасывал за ненадобностью, не находя в них ничего интересного и занимательного. Листовки рвали, топтали, выбрасывали…
Кульминацией возмущений стало то, что люди наконец заметили, что единственная газета вещавшая на политическую повестку, но ничего не пишущая о скандале с террористами, оказалась не конфискована.
Речь шла о «Русской воли».
Люди заметившие эту несправедливость возмущались.
Когда Протопопов уходил с места описываемых событий некоторые особо ушлые горожане начали громить газетный киоск. Продавцов прессы уже как ветром сдуло с улиц. Кому же захочется получать тумаков?
Возмущения петроградцев были искренними, единичными и неорганизованными и таких горе-активистов тут же арестовывали, подоспевшая на место полиция, как под заказ…
